– Как жутко, – наконец выдохнула девушка, не в силах оторвать взгляд от этого фальшивого благополучия. – Словно кто-то взял и просто стёр всё случившееся огромным ластиком.
– Или откатил настройки до заводских, – усмехнулся Алекс, но в его сарказме не было веселья. – Происходящее напоминает игру, когда герой воскресает на последней точке сохранения. А вообще… Ещё одна такая «битва» – и наша дорогая Эгофрения, пожалуй, окончательно вымрет, не выдержит нашего присутствия.
Машина, минуя сияющий пустыми витринами центр, нырнула в лабиринт более узких улочек. Изредка они обгоняли полупустые, застывшие автобусы, в салонах которых сидели такие же каменные, безжизненные пассажиры, как и их водитель.
– Туземцев почти не видно, – тихо, тревожно тронула Настя спутника за локоть, заставляя его вздрогнуть.
Тот неохотно отмахнулся, не желая углубляться в обсуждение. – После вчерашнего? Не удивительно. Они, наверное, по домам попрятались, пережидают.
Такси свернуло на набережную. Широкая, могущественная Нева текла лениво и равнодушно, словно и не поглощала накануне обломки искореженных локомотивов, не вбирала в свои тёмные воды отголоски чужой агонии.
– Финляндский, – коротко бросил Алекс, указывая вперёд.
Мост возвышался над водой – целый, невредимый, монументальный. Он выглядел как вчера построенный, ни сколов, ни потёртостей, ни намёка на историю. Эгофрения вновь вдохнула в него первозданную мощь и заново окрасила в изначальный цвет.
– Она зализывает раны, – прошептала Настя, и в её голосе звучало не столько облегчение, сколько страх перед этим неестественным исцелением. – Это ошибка! Надо срочно внести поправку в базовый алгоритм поведения аборигенов, – уже чётче, деловым тоном сказала она, возвращаясь к своей роли. – Это неэффективное расходование ресурсов. Водитель, мы меняем маршрут! Срочно едем в телецентр. Я должна отдать распоряжения.
Таксист развернул машину через две сплошные.
– Твой приказ важнее для него, чем правила движения, – улыбнулся Алекс.
– Наше присутствие… оно её лечит, – продолжила она, возвращаясь к прерванной мысли, но теперь с оттенком сомнения.
– Не лечит, – поправил собеседник. – Она осознанно исправляет наши ошибки, стирая последствия нашего варварства. – Он откинулся на спинку сиденья, зажмурил глаза, пытаясь вытравить воспоминания: сплетённые в смертельной агонии поезда, ослепительный огненный шар, поглощающая всё и вся чёрная вода. Он отчётливо понимал теперь: эта Эгофрения – не просто аномальная зона. Она куда больше, могущественнее и сложнее тех, о которых им рассказывали в Эгоплероме основы.
Водитель припарковал машину аккурат напротив входа, под знаком «остановка и стоянка запрещены» и включил аварийку.
– Схожу одна, так быстрее, – заявила Настя.
– Как скажешь, – коротко согласился Алекс.
Стеклянные двери бесшумно раздвинулись, впуская её в огромный, залитый светом холл. Царившую там гробовую тишину нарушал лишь тихий гул невидимой системы вентиляции.
За столиком в вестибюле замер администратор – мужчина в безукоризненно отглаженном костюме. Его улыбка сверкала идеальной белизной, а глаза оставались пустыми и застывшими, точь-в-точь как у водителя. Ни единого вопроса. Лишь молчаливый кивок и плавный жест, приглашающий следовать к лифтам.
Она шагнула в длинный коридор, где за стеклянными стенами мерцали бесконечные ряды мониторов. На них, словно заевшая пластинка, сменялись идиллические картинки: парки, улицы, натянуто-счастливые лица «туземцев».
Настя распахнула дверь студии звукозаписи, над которой алела табличка «Не входить». – Звукооператор остаётся! Остальные – выйти!
– Записывай! – её голос, обычно живой, теперь звенел сталью. – Любые формы физического конфликта между жителями строго запрещены! С этого момента уровень агрессии – ноль! – Выдержала паузу. – Готово?
Звукооператор кивнул.
– Следуй за мной!
Не удостоив секретаря взглядом, Настя без стука влетела в кабинет директора. Тот подскочил с места, но её властный жест тут же усадил его обратно.
– Новый приказ уже надиктован! – ткнула она пальцем в сопровождающего. – У него. Крутить беспрерывно по всем каналам и радиостанциям. Пару суток. – Развернулась и вышла.