Саша достал письмо из кармана пиджака и незаметно передал его Аксинье.
Та развернула листок и принялась читать с видимым удовольствием. Не прерывая чтения, подтянула к себе стул и уселась. Потом передала первую страницу Саше.
– Можешь начать так: «Любовь моя…»
– Ты хочешь, чтобы я сказал «любовь моя»? – задумчиво переспросил Саша.
– Да, а в чем дело?
– Ни в чем!
– Что тебя смущает? – недоумевала Аксинья.
– Мне кажется, это немного слишком.
– Слишком что?
– Ну, слишком, слишком!
– Не понимаю. Если я люблю кого-то настоящей любовью, то называю его «любовь моя»! – убежденно настаивала Аксинья.
Саша взял ручку и снял колпачок.
– Это ты любишь, тебе и решать! И все-таки…
– Все-таки что?
– Если бы он был здесь, возможно, ты любила бы его немного меньше.
– Ну что за ерунда, Саша. Почему ты вечно говоришь такие вещи?
– Потому что это так и есть! Когда люди видят нас ежедневно, они с каждым разом все меньше обращают на нас внимание… а через некоторое время и вовсе перестают замечать. (вывел мысль из собственного опыта).
Аксинья уставилась на него в сильном раздражении.
– Отлично, значит, скажем: «Любовь моя…»
Он помахал листком, чтобы чернила гелиевой ручки высохли, и отдал его Аксинье. Она поцеловала Сашу в щеку, поднялась, послала воздушный поцелуй Анне, которая суетилась за стойкой. Она уже переступала порог, когда Саша окликнул ее:
– Извини меня за все, что я наговорил.
Аксинья улыбнулась и вышла.
Зазвонил мобильник Саши, на экране высветился номер Сергея.
– Ты где? – спросил Саша.
– На собственном диване.
– Что-то у тебя голос тусклый или мне кажется?
– Нет, нет, – запротестовал Сергей, теребя уши желтого плюшевого жирафа.
– Я сегодня забрал твою дочку из школы.
– Знаю, она мне сказала, я только что с ней разговаривал. Кстати, я должен ей перезвонить.
– Ты так по ней скучаешь? – спросил Саша.