Ответ на письмо Тито был получен только 23 мая 1948 г. Признавая ответственность за ухудшение двусторонних отношений, албанское Политбюро отвергало обвинение в сомнениях в югославских намерениях. Наоборот, оно полностью доверяло Югославии, ее государственному и партийному руководству. Кроме того, в послании содержались клятвы верности марксизму-ленинизму, братским отношениям с народами ФНРЮ, а также обвинения в адрес генерала Купрешанина и С. Златича в связи с их «враждебной» антиалбанской позицией[239]. При этом авторы письма старались не касаться сути противоречий, настаивая на продолжении сотрудничества на старых основах, как будто не случилось ничего, что могло бы поссорить две страны и две компартии. 31 мая 1948 г. югославское Политбюро отправило ответ, в котором предлагала албанскому правительству прислать в Белград делегацию для переговоров о двусторонних отношениях и продолжении экономического и военного сотрудничества[240].
Положение в самой Албании оставалось тяжелым и запутанным. Для руководства страны сложнее всего было объяснить армии ухудшение отношений с Югославией[241]. Из-за контактов с албанскими офицерами, в частности с начальником политического управления генералом Кристо Темелько, 24 июня 1948 г. Тирана потребовала отзыва югославского политического инструктора полковника Шпиро Срзентича[242]. Александр Ранкович советовал Срзентичу не покидать Албанию до тех пор, пока ему не объяснят подлинных причин высылки, одновременно укоряя его в том, что он слишком далеко зашел в разговорах с албанскими коллегами[243]. В связи с этим инцидентом югославский МИД 1 июля направил ноту протеста[244]. Накануне, 30 июня 1948 г. югославский Генштаб приказал всем военнослужащим ФНРЮ срочно эвакуироваться из Албании, военное сотрудничество с которой почти полностью прекратилось[245]. Одновременно все 225 албанцев, обучавшихся в югославских военных школах и академиях, как и большинство учеников и студентов штатских учебных заведений, отправились домой[246].
Сразу по обнародовании резолюции Информбюро по Югославии албанское правительство приступило к разрыву с ней политических, военных и культурных связей. При этом Тирана действовала быстрее, энергичнее и грубее, чем остальные страны Информбюро. Албанцы не дождались ни заявления ЦК КПЮ о положении в Коммунистической партии Югославии[247], ни заявления от 20 июня 1948 г., адресованного участникам заседания Информационного бюро[248]. 1 июля ЦК АПТ выпустил официальное сообщение, в котором публично и недвусмысленно солидаризировался с резолюцией Информбюро. Письмо, наполненное банальностями, клятвами в верности марксизму-ленинизму и лично великому вождю Сталину, содержало ряд нападок, спорных утверждений и оскорблений в адрес Югославии, которая обвинялась в попытке навязать албанской партии свой предательский курс[249]. В том же духе суть конфликта с Югославией албанское руководство объясняло и рядовым членам собственной партии[250]. Исполком Демократического фронта Албании сразу известил советское Политбюро о том, что принято решение осудить КПЮ и поддержать позицию албанского ЦК и Информбюро. В очередной раз прославлялись Сталин и СССР, подчеркивалось участие албанцев в борьбе за освобождение Югославии в ходе Второй мировой войны, выражалась надежда на то, что ее народы сбросят клику Тито, и т. д.[251] ЦК Компартии Албании отправил в Москву аналогичное послание, в котором, помимо обязательных клятв верности Сталину, содержались обвинения КПЮ в троцкизме, антимарксизме и антиалбанских намерениях[252].
Уже в последние дни июня 1948 г. албанское правительство закрыло в Тиране югославский книжный магазин и приказало удалить из помещений и кабинетов совместных албанско-югославских обществ портреты Тито, в связи с чем югославские власти заявили официальный протест[253]. Одновременно албанская сторона в одностороннем порядке прекратила строительство железнодорожных путей, соединяющих Скадар и Тропою, а также ведущих из городов Кукс и Скадар до границы с Югославией. Прервались поставки нефти и битума, что также вызвало энергичный протест[254]. Югославское руководство полагало, что имеет место грубое нарушение заключенных договоренностей, и требовало прибытия в Белград специальной делегации с целью разрешения конфликта и восстановления экономического сотрудничества[255]. В то время как власти ФНРЮ полагали, что сохраняется возможность нормализации отношений, Хисни Капо 2 июля 1948 г. от имени албанского правительства вручил новому югославскому посланнику в Тиране Диминичу две ноты. Первая содержала требование отозвать в течение 48 часов из Албании всех югославских специалистов, преподавателей и советников, а вторая — односторонний отказ от соблюдения всех экономических соглашений, договоров и протоколов, подписанных с Югославией после 1945 г. При этом подчеркивалось, что албанское правительство не хочет расторгать договор о дружбе и взаимном сотрудничестве. Конвенция о культурном сотрудничестве не упоминалась[256]. Что касается прекращения экономических контактов, то оно было вызвано якобы империалистическими намерениями югославской стороны, не соблюдавшей взятые на себя обязательства. Всего было разорвано 22 межгосударственных и экономических соглашения.