Вместе с тем албанское правительство стремилось привлечь на свою сторону достаточно многочисленную югославскую эмиграцию из сторонников антиюгославских резолюций совещаний Коминформа. В беседе с представителем ВКП(б) в Тиране В. А. Кареткиным Ходжа сообщил о решении Политбюро АПТ объединить всех таких эмигрантов в одну организацию, приняв их в ряды КПА, дав возможность получить гражданство НРА, право работать и учиться[411]. Он рассказал, что в Албании насчитывается около 300 югославских эмигрантов — сторонников Коминформа, из которых около 100 человек находятся в албанских тюрьмах по подозрению, что они прибыли в Албанию как югославские агенты. Примерно 30 человек из них вернулись назад в Югославию[412]. Ходжа заявил, что считает югославских эмигрантов в Албании передовым отрядом будущей революции в Югославии, которая сбросит режим Тито[413], проведя серьезные акции в Югославии. Нет надежных источников, подтверждающих это, однако, учитывая характер албанской деятельности среди югославских эмигрантов, их идеологический настрой и интенсивность пограничных инцидентов, можно предположить, что часть югославских эмигрантов перебрасывалась на территорию Югославии для выполнения разведывательных и диверсионных заданий.
Югославско-албанский конфликт хотя и был частью конфликта между Югославией, СССР и странами, сплотившимися вокруг Советского Союза, представлял собой не просто идеологическое противостояние, влиявшее и на остальные сферы жизни. Он был гораздо более глубоким и сложным явлением, что обусловливалось как характером отношений между двумя странами во время войны и непосредственно после ее окончания, так и масштабами югославского «присутствия» в Албании в различных сферах. ФНРЮ помогла в основании КП Албании, формировала и вооружала албанскую армию, оказывала огромную экономическую помощь, превышавшую собственные возможности, в частности предоставляла инвестиции для строительства албанской промышленности и создания инфраструктуры, обучала албанских школьников и студентов в своих учебных заведениях самого различного профиля (от школ, фабрично-заводских училищ до университетов). Степень югославского присутствия в Албании делала будущий конфликт, который, если добавить к этому еще и особенности албанского менталитета, неизбежным. При этом, в отличие от конфликта Югославии с другими восточно-европейскими странами, он имел другие измерения. Конфликт между Югославией и Албанией сопровождался эмоциональными взрывами, резкостью обвинений, нередко бездоказательных, грубостью формулировок и их выражения, постоянным ростом напряженности и проявлениями враждебности и агрессивности вплоть до частых вооруженных провокаций.
Влияние советского фактора в югославско-албанском конфликте выражалось по-разному. С одной стороны, Советский Союз ускорил начало конфликта между Белградом и Тираной, позволив Энверу Ходже приступить к ликвидации югославского влияния в Албании. На протяжении всего конфликта СССР укреплял свои позиции в Албании, оказывая ей значительную экономическую и военную помощь, направляя в том числе военных и экономических советников. Но, несмотря на помощь как со стороны Советского Союза, так и других социалистических стран, потери Албании из-за разрыва с Югославией компенсировать не удалось. С другой стороны, албанские партийные лидеры, воодушевленные советской поддержкой, развязали политический и экономический конфликт с Югославией, выходя за установленные Москвой рамки. Поэтому советская сторона нередко была вынуждена одергивать албанских руководителей, предлагая избрать иной тон критики и снизить ее накал. Конечно, конфликт между Югославией и Албанией являлся важной составляющей конфронтации между Югославией и странами социалистического лагеря, но имел и существенные особенности, придававшие ему свой специфический облик.
Национальная карта в политической игре: албанское население Югославии и советско-югославский конфликт (1948–1956 гг.)
Возникший весной – летом 1948 г. советско-югославский конфликт, в орбиту которого были вовлечены и другие страны социалистического лагеря, явился стимулом для реанимации спорного вопроса о статусе албанцев в Югославии как одного из ключевых в отношениях между Белградом и Тираной. В кардинально изменившейся обстановке Албания рассчитывала решить его в свою пользу, с расчетом на получение от Москвы полномасштабной поддержки. К тому времени проблема статуса югославских территорий, населенных по большей части этническими албанцами, имела уже свою историю. Она неоднократно поднималась на протяжении 1944–1946 гг. при двусторонних контактах. В этот период интенсивного югославско-албанского сотрудничества, обусловленного идеологической близостью и политической монополией коммунистических партий двух стран, в югославском руководстве оформились две точки зрения. Согласно одной из них, территории с преобладающим албанским населением следовало уступить Тиране, а позже, после включения Албании в состав Югославии, интегрировать их в единое государство. По второму варианту эти районы должны были оставаться югославскими. В дальнейшем же, после объединения двух стран и ликвидации границы, разделяющей албанцев по обе ее стороны, межнациональная напряженность и радикальный албанский национализм постепенно сошли бы на нет.