Начало 1950 г. ознаменовало новую фазу в конфликте между Югославией и Албанией. В Тиране усилилась слежка за югославскими дипломатами, были введены дальнейшие ограничения на их передвижение. Одновременно возникли большие проблемы с албанскими дипломатами в Белграде. Они своими действиями провоцировали югославские органы безопасности и распространяли пропагандистские материалы среди албанцев в Югославии. По этой причине югославская сторона была вынуждена ограничить передвижение дипломатов посольства НРА в Белграде только югославской столицей и ее окрестностями. Считая условия для работы югославской дипломатической миссии в Тиране невозможными из-за постоянной слежки за персоналом посольства, вручения оскорбительных дипломатических нот и возвращения югославских дипломатических нот без всякого объяснения, югославское руководство приняло решение временно закрыть свое диппредставительство в Тиране[400]. В дальнейшем контакты с властями Албании велись через посольство ФНРЮ в Венгрии[401]. Албанский представитель в Белграде М. Шеху просил совета в посольстве СССР по вопросу дальнейшей работы дипломатической миссии НРА в ФНРЮ. Он сообщил, что в МИД Югославии ему посоветовали, чтобы члены возглавляемой им миссии покинули Белград. При этом было заявлено, что временное закрытие миссии югославская сторона не считает разрывом дипломатических отношений между НРА и ФНРЮ[402]. Шеху просил советское посольство в случае отъезда албанских дипломатов взять к себе секретный архив миссии НРА в Белграде. Собеседник Шеху — советник советского посольства В. С. Семенов — не мог дать определенного ответа без консультаций в МИД СССР. 22 ноября албанская миссия в Белграде была закрыта[403].
Во вступительном слове Энвера Ходжи на Втором съезде АПТ (с 31 марта по 7 апреля 1952 г.) докладчик не удержался от резких выпадов в адрес Югославии и лидеров КПЮ, назвав их палачами, агентами империализма, бандитами и фашистами[404]. Советская сторона пристально следила за ходом съезда АПТ и в отчете констатировала, что албанское партийное руководство отличает агрессивный тон по отношению к Югославии и что обвинения в адрес Югославии часто характеризует предвзятость и представление ситуации хуже, чем она есть на самом деле. По этим причинам албанскому руководству было сделано внушение впредь быть осторожнее в выступлениях, затрагивающих Югославию и ее лидеров[405]. Со временем и постепенно, в связи со смягчением советского курса в отношении Югославии агрессивная риторика албанских лидеров теряла остроту, но без каких-либо признаков того, что в ближайшее время можно будет прийти к нормализации отношений между двумя недавними близкими союзниками.
Особую проблему в отношениях между Тираной и Белградом представляла албанская политическая эмиграция в Югославии. В начале 1951 г. там насчитывалось 2195 эмигрантов (428 в Черногории, 1240 в Сербии и 527 в Македонии). Югославские власти надеялись использовать их для развертывания широкой пропагандистской кампании против Албании. Была создана эмигрантская организация, которая с середины 1951 г. выпускала свою газету «Застава слободе» для распространения в Албании в целях содействия сопротивлению режиму Энвера Ходжи. Кроме того Душан Мугоша предлагал сформировать из албанских эмигрантов вооруженные отряды, которые, пройдя специальную подготовку, в нужный момент могли быть использованы в Албании. По его мнению, это имело бы значение не только с политической и военной точек зрения, но и как мобилизующий фактор для недовольных режимом албанцев[406]. Предложение Мугоши не приняли. Было решено, что такой шаг даст повод албанской пропаганде обвинять югославскую сторону в агрессивных намерениях.
Под влиянием албанской пропаганды и слухов, что Югославия, принимая албанских эмигрантов, стала сборным пунктом криминальных элементов и военных преступников, югославские власти перешли к жестким и жестоким ответным мерам, расстреляв значительное число албанских эмигрантов. Позднее было доказано, что многие из них были весьма уважаемыми людьми и пострадали безвинно. Югославская сторона делала попытки возвратить перебежчиков в Албанию, но ее власти отказались их принять[407]. Из-за отсутствия необходимых источников для изучения невозможно с уверенностью утверждать, что югославские власти использовали албанских эмигрантов для переброски на албанскую территорию с задачами подрывной деятельности. Албанские документы свидетельствуют, что в последние месяцы 1951 г. силами безопасности НРА было выявлено, задержано или ликвидировано 30 диверсантов, которые были заброшены с югославской территории. Согласно утверждениям Албанского телеграфного агентства, речь шла об эмигрантах, которые нашли убежище в ФНРЮ[408]. Албанские власти также заявили, что в начале января 1953 г. были ликвидированы еще 12 диверсантов, переброшенных из Югославии[409]. Утверждение, что речь в данном случае шла об албанских эмигрантах, невозможно ни подтвердить, ни опровергнуть доступными архивными источниками. В сложившихся условиях югославское правительство постепенно отказалось от планов политического использования албанских эмигрантов. Среди общественности восточноевропейских стран систематически распространялись слухи о том, что будто бы Югославия использовала их для переброски диверсионных групп на территорию Албании. Такие слухи активно использовали для антиюгославской пропаганды[410].