Вопрос о военной помощи Албании Энвер Ходжа вновь поднял во время посещения Советского Союза весной 1951 г. Второго апреля он говорил об этом со Сталиным в Кремле, снова мотивируя свою просьбу угрозой со стороны Югославии, Греции и Италии[388]. Выслушав пространную речь Ходжи, Сталин заметил, что не верит в такое развитие событий, но все же пообещал жаловавшемуся на нехватку танков и самолетов албанскому лидеру серьезную советскую военную помощь, в том числе и прислать советских военных советников и инструкторов для улучшения организации системы безопасности, общего обучения и преподавания в вооруженных силах Албании[389]. В связи с этим правительству НРА был одобрен специальный кредит на закупку вооружения и военной техники в СССР в размере 142 млн руб., которые Албания обязалась погасить в течение десяти лет — две трети в виде платежей по кредиту, а треть в форме товарообмена с Советским Союзом[390]. Москву, по всей видимости, раздражали постоянные жалобы албанцев, их требования казались чрезмерными, поэтому советское правительство направило в Албанию значительно меньше советников, чем просило албанское правительство[391].
В ходе тотальной советизации албанского государственного аппарата были проведены проверки органами госбезопасности многих видных албанских деятелей, которые заняли посты по совету югославских представителей в НРА или по характеру своей работы были с ними связаны. В поле зрения силовых структур попали и те албанские граждане, которые находились на учебе или повышении квалификации в ФНРЮ до «югославской резолюции» совещания Коминформа в Бухаресте в июне 1948 г. Особенно строгую проверку органами советской и албанской госбезопасности прошел начальник Генерального штаба вооруженных сил НРА генерал Бекир Балуку[392]. В советской справке в связи с этим особо подчеркивалось, что югославы поддержали его назначение на пост начальника Генштаба в декабре 1947 г. и якобы хотели использовать для достижения своих целей, но Балуку «вовремя поддержал советскую линию и работал в тесном контакте с советскими инструкторами в Албании»[393]. Несмотря на то что подозрение с генерала не было снято, он остался на посту и в публичных выступлениях выдвигал обвинения в адрес Югославии, осуждал ее политику в Албании до 1948 г. и накануне конфликта с Советским Союзом и странами народной демократии.
Столкнувшись с враждебными проявлениями албанской стороны, югославское правительство в ноябре 1949 г. решило разорвать Договор о дружбе и сотрудничестве 1946 г., который последние полтора года оставался в силе, хотя и формально, в качестве главного международного соглашения. Официальный Белград, денонсировав договор, заявил, что Албания ведет себя крайне провокационно в отношении Югославии, нарушает основные положения договора, подчиняет свои национальные интересы интересам СССР и других стран советского лагеря в борьбе против Югославии и тем самым ставит себя в тяжелое экономическое и международное положение. Правительство НРА было обвинено в том, что оно использует в своих интересах отдельные статьи договора и при этом плетет интриги против ФНРЮ, в то время как югославская сторона, даже прекращая действие договора, не останется равнодушной, если Албании будут угрожать извне[394]. Нота о денонсации Договора о дружбе и сотрудничестве была передана албанской стороне 12 ноября 1949 г.[395], а 22 ноября в ответной ноте правительство НРА опровергло претензии Белграда и обрушило на Югославию и ее государственное и партийное руководство лавину обвинений в привычных уже пропагандистских выражениях[396].
Одновременно албанские партийные лидеры стремились оправдать проводимую антиюгославскую политику своей ролью оплота народной демократии в тылу Югославии и Греции. 19 октября 1949 г., на третьем пленуме АПТ Мехмед Шеху обвинил югославов в попытке свержения власти в Албании, в помощи реакции, вооруженных провокациях, заброске групп диверсантов и шпионов, в дипломатическом шантаже и сотрудничестве с западными странами[397].
Кампанию против Югославии, которую вели СССР и его сателлиты, включая Албанию, правительство ФНРЮ воспринимало как прямую угрозу независимости и суверенитету страны. Поэтому оно решило пойти на интернационализацию конфликта, представив его на обсуждение в ООН в сентябре 1949 г.[398] Албанская сторона использовала это югославское намерение для развертывания нового пропагандистского наступления, заявляя, что, апеллируя к ООН, Югославия якобы публично признала свое «вхождение в империалистический блок»[399].