О стратегическом значении Албании и ее роли в возможном общем конфликте с Советским Союзом и его сателлитами, а также о югославской политике в отношении этой страны с представителями американского высшего военного командования беседовал начальник Генштаба ЮНА генерал-лейтенант Коча Попович в ходе заседаний (всего их было 12), имевших место в мае и июне 1951 г. в столице США Вашингтоне. На первом заседании, 17 мая, Попович представил данные об укреплении вооруженных сил Советского Союза и его сателлитов — соседей Югославии. Он сообщил, что Белград ожидает их совместной атаки. В связи с этим Попович упомянул и об укреплении вооруженных сил НРА, с чем американские генералы согласились[520].
На втором заседании, 18 мая, при обсуждении возможной модели обороны ФНРЮ от нападения советских сателлитов собеседники Поповича предположили, что ЮНА «в случае нападения Советов и их сателлитов» на Югославию нанесет сконцентрированный удар по Албании, уничтожив большую часть ее вооруженных сил, а оставшихся вытеснит в территориальный карман на юге Албании[521]. Предполагалось, что это послужит выполнению нескольких целей: югославские войска смогут укрепить свои передовые позиции на границе с Болгарией, откроют еще один канал снабжения западных союзников в Македонии, а Советы лишатся возможности использовать албанские порты для снабжения войск НРА. Попович согласился с американской оценкой важности албанского побережья Адриатического моря и указал на две возможности использования советскими вооруженными силами албанской территории: использование порта Влёра как военно-морской базы для подводных лодок и создание большой авиабазы в одном из подходящих для этого районов Албании. Он подчеркнул, что Генеральный штаб вооруженных сил Югославии не располагает информацией о строительстве таких баз, но рассказал, что в Белграде предполагают наличие в албанских территориальных водах подводных лодок ВМФ СССР. По словам Поповича, незадолго до его отъезда в Вашингтон кораблями югославского флота была замечена неизвестная подводная лодка в районе о. Вис. Запрос о ее принадлежности, сделанный по американскому сигнальному коду, не подтвердил сразу же появившихся предположений о ее принадлежности к силам стран НАТО. Именно на этом было основано подозрение, что она советская. Когда собеседники Поповича поинтересовались его мнением относительно целесообразности строительства Советами и их союзниками воздушных баз в Албании, югослав ответил, что Советы создают эти базы по политическим и военным причинам, чтобы более эффективно использовать их в регионе при необходимости. Американскую сторону интересовала также и югославская оценка албанской способности заминировать Адриатическое море, что оказалось для югославской стороны полной неожиданностью. В ответ Попович заметил, что Албания, по югославским сведениям, не имеет на вооружении морских мин, но югославский Генеральный штаб будет отслеживать действия албанцев в Средиземном море, а особенно на Адриатике в связи с возможностью минирования ими водных просторов вблизи Югославии[522].
Во время третьего заседания, 19 мая, снова рассматривался албанский вопрос. В центре внимания оказался международный аспект проблемы — возможное поведение Греции и Италии. Американские представители подчеркнули, что между странами, имеющими союзнические отношения, недопустим конфликт из-за Албании[523]. Попович ушел от прямого ответа, сказав, что эта проблема не обсуждалась ни перед его отъездом из Белграда, ни с греческими представителями. Американских представителей интересовала оценка Поповичем прочности режима Ходжи. Он ответил, что и заброска групп диверсантов, и формирование партизанских сил из противников режима не дадут результатов, потому что все эти силы в случае войны будут сражаться на одной стороне — защищая независимость Албании. Глава американской делегации генерал Эдельман поинтересовался, как бы Югославия отнеслась к нейтральной позиции Албании в случае военных действий армий государств советского блока против ФНРЮ, на что Попович ответил, что это будет только тактический нейтралитет, чтобы обеспечить время, необходимое для мобилизации, концентрации и стратегического развертывания албанских вооруженных сил или для оказания давления на Югославию в рамках агрессии других стран. В любом случае, югославский генерал выразил убежденность своего руководства в необходимости сохранить независимость Албании и при удобном случае убедить ее население проявить политическую волю и сменить режим в стране, что обеспечит и изменение ее внешнеполитической позиции[524].