Югославская дипломатия, в особенности ее служба внешней разведки, маскировавшаяся под вывеской Координационного отделения ГСИД ФНРЮ, отметила полное отдаление Албании от Советского Союза и ее сближение с Китаем. Это, по ее мнению, объяснялось сутью советско-китайского конфликта. Поэтому было принято решение разместить в европейской прессе несколько статей, в которых бы раскрывались позиции Белграда по вопросу советско-албанского конфликта и албанско-китайского сближения, а албанскую политику планировалось представить как логичное следствие крайних сталинистских позиций ее руководства, от которых, по сути, они никогда и не отказывались[658]. Главным проводником такой политики предполагалось объявить Энвера Ходжу, ликвидировавшего все старое партийное руководство. В статьях не следовало использовать югославские источники, в противном случае проблема изменения албанского внешнеполитического курса вышла бы за рамки советско-китайского конфликта и привлекла бы внимание широкой общественности, а кроме того, привела бы к более четкому разграничению взглядов или даже расколу в албанском руководстве. В то же время через югославские СМИ должны были транслироваться сообщения и комментарии об авантюристской политике Албании, угрожающей миру на Балканах[659].
Подобные заметки появились в газетах Le Monde и Manchester Gurdian, действительно вызвав среди западной общественности интерес к НРА и ее международному положению, а также к политике албанского руководства. По мнению британских дипломатов, истоки антиюгославской кампании следовало искать не в самой Албании, а в Китае, использовавшем напряженные отношения Тираны с Белградом как благоприятную почву, на которую хорошо ложились жесткие идеологические позиции руководства КПК[660]. С точки зрения англичан, речь шла не просто об идеологической борьбе, но о «систематической кампании по вытеснению Югославии из лидеров третьего мира»[661]. Так, Китай предпринял попытку ослабить ее влияние на развивающиеся государства Азии и Африки во время подготовки Первой конференции Движения неприсоединения в Белграде, проведение которой должно было реализовать югославские планы по оформлению широкого и организованного движения стран, не примкнувших ни к одному из блоков.
Новый югославско-албанский конфликт получил дополнительный импульс в результате съезда АПТ в феврале 1961 г. На этом форуме албанские лидеры выдвинули новые обвинения против Югославии. В ответ последовала острая реакция югославского правительства[662]. И. Броз Тито в тот момент совершал большое турне по странам Дальнего Востока, но, несмотря на это, события в Тиране оставались в центре его внимания. По его мнению, следовало не ограничиваться статьями в СМИ, но и опубликовать уже подготовленную к тому времени «Белую книгу» об албанских враждебных действиях против Югославии, что вскоре и было сделано. Одновременно с этим в прессе зазвучали еще более решительные отповеди албанским претензиям[663]. Через несколько дней Тито поручил Карделю изучить вопрос целесообразности сохранения дипломатической миссий ФНРЮ в Тиране и миссии НРА в Белграде, а также вопрос о полной приостановке албанского транзита через территорию Югославии, за исключением случаев, когда это предписывалось международными конвенциями. Югославский лидер категорично высказался против разрыва дипломатических отношений, но потребовал снизить их уровень до минимального[664]. Югославская дипломатия строго действовала так, чтобы не дать повод для обвинений Белграда в насильственных действиях по отношению к Албании.
В ноябре 1960 г. на конференции представителей 81 коммунистической партии в Москве Энвер Ходжа выступил с обширным докладом, в котором изложил позиции Албании по вопросам мирного сосуществования стран с различным общественно-политическим устройством, различных форм строительства социализма, критики культа личности и, конечно, югославского ревизионизма[665]. Основные положения доклада вызвали обструкцию большинства представителей коммунистических партий — участников совещания. В ответ Энвер Ходжа и Мехмет Шеху покинули конференцию. Итоговые документы совещания от имени АПТ подписал оставшийся в Москве Хюсни Капо. Таким образом, выражение согласия руководства АПТ со взглядами большинства присутствовавших на совещании делегаций было достаточно формальным. Сразу же после этого советская сторона начала постепенно сворачивать сотрудничество с Албанией: были отозваны советские специалисты, приостановлено предоставление кредитов, прекращено обучение албанских студентов в советских высших учебных заведениях[666]. Так же поступили и другие восточноевропейские страны. Все они, за исключением Венгрии, ограничили экономическое сотрудничество с Албанией[667].