Генштаб албанских вооруженных сил опасался, что Югославия могла воспользоваться выходом НРА из восточного блока и осуществить нападение на территорию Албании самостоятельно или при содействии Греции. Этот страх не имел оснований. Югославские дипломатические и военные представители каждый раз упорно повторяли, что их страна выступает за сохранение независимости Албании. Тем не менее, в Тиране было принято решение усилить свои военные формирования в северной части страны, тем самым укрепив безопасность границ с Югославией. По оценке Второго управления Генштаба ЮНА, эти изменения были связаны с резким снижением обороноспособности страны после прекращения отношений со странами советского лагеря и необходимостью предотвращения югославской интервенции в случае, если она последует[680]. В итоге был сформирован отдельный корпус со штабом в Буррели, который возглавил генерал Мехмет Брдови, бывший ранее командиром мотомеханизированных частей. В состав этого корпуса, по югославским сведениям, вошли четыре пехотные бригады в Шкодере, бригада в Кукесе, незадолго до этого сформированные бригады в Буррели и Пешкопии и горный батальон в Подградеце. Кроме того, в Белграде имелась информация о срочном изменении планов мобилизации в Албании, введении новой системы обучения личного и резервного состава, создании ряда военных складов. Также были созданы отдельные территориальные батальоны, состоявшие из резервистов, а на севере Албании проведены мобилизационные учения[681].
Столкнувшись со все большей самоизоляцией Албании и ограничительными мерами в отношении югославских дипломатов, в Белграде было решено собрать соответствующую информацию о тенденциях во внешней политике этой страны, опасаясь возможного влияния такого ее внешнеполитического курса на дальнейшее развитие югославско-албанских отношений. Для этого была организован постоянный обмен информацией и аналитическими материалами между Государственным секретариатом иностранных дел и Вторым управлением Генштаба ЮНА[682] о советско-албанском конфликте и его возможном влиянии на югославско-албанские отношения[683].
Реакцией на отдаление Албании от восточного блока стал усилившийся интерес к событиям, происходящим в этой стране, со стороны Греции и Италии[684]. Представители этих стран предпринимали попытки через югославских коллег получить актуальную информацию о ситуации в Албании. Согласно инструкциям из Белграда, югославские дипломаты решительно отвергали всякую возможность обмена информацией. В качестве условия любых разговоров на этот счет они требовали ясной декларации со стороны итальянцев, что те не имеют никаких агрессивных намерений в отношении Албании[685]. Албанский вопрос стал одним из важнейших в югославско-итальянских отношениях начала 1960-х годов. В 1960–1961 гг. итальянская сторона не упускала удобного случая, чтобы затронуть его в контактах с югославами. В качестве примера можно привести визит Кочи Поповича в Рим в декабре 1960 г. и поездку итальянского министра иностранных дел Антония Сеньи в Белград в июне 1961 г. Сеньи выразил заинтересованность в возможности непосредственно получать информацию о позиции Югославии, состоянии дел в Албании[686]. Эта заинтересованность итальянцев возрастала параллельно с развитием советско-албанского конфликта и усилением влияния на Тирану Китая. Так же итальянцы вели себя и в контактах с представителями Греции[687]. В разговорах и с одними, и с другими они подчеркивали, что выступают за сохранение территориальной целостности Албании. Югославская дипломатия весьма сдержанно делилась взглядами на происходящее в Албании, постоянно подчеркивая нежелание вмешиваться во внутренние процессы соседней страны. Итальянцы полагали, что вероятность нормализации отношений между Албанией и Югославией мала[688]. В своих прогнозах они видели два варианта эволюции внешней политики НРА: или расширение сотрудничества с Западом, что неизбежно происходило бы через Италию, или возобновление отношений с Югославией. Второй вариант представлялся возможным, но маловероятным[689]. Интересовала итальянцев и позиция Белграда в случае возможной интервенции в Албанию со стороны Запада или с Востока. Считалось, что в Югославии это восприняли бы как прямую угрозу, что повлекло бы ответные действия в том или ином виде[690]. Ситуация вокруг Албании усложняла и югославско-греческие отношения, разжигая подозрения греков относительно истинных замыслов Белграда в этой стране[691].