Британские дипломаты считали, что югославско-албанские отношения ухудшились еще больше вследствие конфликта между Тираной и Москвой[692]. По их мнению, причин для беспокойства не было, так как югославская сторона не демонстрировала намерений вторгнуться на территорию Албании. Югославское руководство приветствовало бы любой новый режим в этой стране, но не собиралось организовывать переворот. К тому же англичане считали, что югославы твердо выступают за сохранение независимого албанского государства и не собираются вмешиваться в его внутреннюю жизнь[693]. Учитывая тот авторитет, который Великобритания имела на Западе, а особенно ее влияние в НАТО, при обсуждении проблем Балкан ее позиции имели большое значение и напрямую влияли на создание позитивного образа Югославии в глазах западных дипломатов и представление как о стране, которая не имеет агрессивных намерений в отношении Албании, что также помогало более четко провести грань между югославской и советской позицией по этому вопросу.
В конце 1961 г. албанское правительство предприняло попытку со своей стороны повлиять на улучшение отношений с Югославией, используя заявления Энвера Ходжи в Гирокастре и Броза Тито в Скопье. Тирана смягчила критику югославской позиции по вопросу сотрудничества с социалистическим лагерем. Мехмед Шеху прекратил свойственные ему нападки, подчеркивая лишь необходимость борьбы против современных ревизионистов, которые проводят закулисные переговоры с Западом. Однако ряд спорных вопросов сохранился. Албанское правительство не желало отправлять своего посланника в Белград, пока того же не сделает правительство ФНРЮ, которое в свою очередь настаивало, чтобы первый шаг предприняла Тирана, так как югославский посланник там подвергся дискриминации, в то время как албанский посланник в Белграде проводил пресс-конференцию в целях расширения антиюгославской кампании. Проблемой оказался и отказ албанцев предоставить кинозал для демонстрации югославских фильмов, а также засылка шпионов из НРА на территорию ФНРЮ. Албанцы пытались опровергнуть эту информацию, настаивая на том, что они не рассматривают Югославию в качестве враждебной стороны и не ожидают нападения с ее территории. Кроме того они оправдывались тем, что и Югославия ранее предпринимала подобные действия. Временный поверенный в делах ФНРЮ в НРА Бойко Здуич сообщил МИД НРА о поимке на югославской территории нескольких албанских агентов, предлагал Тиране прекратить подобную деятельность[694]. В то же время некоторые албанские партработники среднего и низшего звена нередко заявляли, что страна подвергается внешней угрозе со всех четырех сторон[695]. Несмотря на заметное смягчение критики Тираны в адрес Югославии и ее лидеров, она продолжалась. При этом албанские политики часто упоминали о заговоре Хрущева — Тито против албанского социализма. Вновь и вновь осуждались советская и югославская модель социализма одновременно с неизбежными в таких случаях панегириками Китаю и его революционным завоеваниям[696].
Учитывая глубину конфликта, югославская дипломатия не предпринимала никаких серьезных инициатив по нормализации отношений с Албанией, но правительство ФНРЮ использовало его для улучшения отношений с СССР и его союзниками[697]. Поэтому Югославия не солидаризировалась с политикой восточного блока в этом конфликте, но и не дистанцировалась от нее. Подчеркивалась необходимость развития добрососедских отношений, но без каких-либо дружеских проявлений к албанским руководителям. Большое внимание уделялось тому, чтобы ни одна югославская акция или заявление не могли быть истолкованы как проявление поддержки режима Энвера Ходжи[698]. Кроме того, большое значение придавалось сбору информации и анализу сведений об албанской политике в отношении Югославии. Несмотря на усилия со стороны югославов, не были решены проблемы, связанные с соглашением о ремонте кораблей в портах; с выполнением конвенции о взаимной правовой помощи, а также соглашения между ветеринарными службами; делимитацией реки Бояна; возвращением Югославии принадлежавшей ей виллы-резиденции в городе Дуррес; уходом за могилами погибших во время Первой мировой войны воинов королевской Сербии, похороненных на военных кладбищах в Албании; улучшением статуса и отношения к югославскому дипломатическому персоналу в Тиране; подтверждением права собственности на участок земли и здание дипломатического представительства СФРЮ в Тиране; возвращением албанской задолженности, накопившейся за период до 1948 г.; судьбой участников эстафеты Тито, арестованных в районе Скадарского озера; репатриацией югославских граждан, а также статусом югославских национальных меньшинств в Албании[699]. Отдельную проблему представляли спекуляции в западных СМИ, согласно которым Югославия активно действовала в направлении ликвидации режима Энвера Ходжи и установления в Албании власти Панайота Пляку, что на самом деле полностью противоречило политике, проводимой Югославией.