Такие мастерские в документах государственных учреждений зачастую именовались «фабриками», и это неслучайно, поскольку тиражи фабрикуемых ими фальшивок могли достигать значительного количества. В 1878 году в Московской губернии была открыта крупная шайка (к суду привлекли 21 человека) подделывателей и распространителей 1-, 5- и 25-рублевых кредитных билетов, 3-рублевых купонов Московского земельного банка, а также 15- и 25-копеечных монет из цинка и шпиатра[83]. В обвинительном заключении говорилось о способе изготовления фальшивых купюр: «Подделка и печатание происходили следующими образом: вырезалась на камне гравюра фальшивого кредитного билета, с этой гравюры для быстроты и удобства печатания на листе бумаги, покрытой гуммиарабиком, отпечатывалось несколько, например, 6 билетов, лист этот накладывался на тщательно вышлифованный камень и несколько раз пропускался через машину, вследствие чего на камне получалось 6 переводов, с которых можно было печатать несколько сот штук фальшивых кредитных билетов»[84].
Безусловно, большинство подделок не отличалось изяществом и качеством выделки. Чаще всего это были весьма грубые подражания подлинным банкнотам, но зато выпускались они в немалом числе.
Впрочем, следует сказать, что в некоторых случаях крестьянское фальшивомонетничество опиралось на достижения науки и техники. Так, в 1884 году в Воронежской губернии был арестован крестьянин Уразовой слободы Федор Белецкий, который, как оказалось, имел в своем доме «тайную фотографию». В акте обыска крестьянского дома зафиксировано, что были «найдены: поломанная машинка и медные пластинки длиною в 4 и шириною в 2 вершка, на которых, как объясняет жена Белецкого, и выделываются, при помощи фотографического способа, фальшивые кредитные билеты. Кроме того, в доме Белецкого найдены краски, подходящие под цвет на фальшивых билетах, и в склянках острая водка и глицериновое масло, способствующие к передаче с одного предмета на другой»[85]. В судебном приговоре было зафиксировано, что Белецкий «в период времени с 1877 по 1884 г. производил подделку государственных кредитных билетов рублевого и 3-х рублевого достоинства, употребляя для этого особый, им же приготовленный станок, а также металлические пластины и камни, на которых он предварительно вырезывал изображения кредитных билетов, а затем переводил их на бумагу»[86]. По-видимому, «продукция» Белецкого была вполне сносного качества, поскольку в течение семи лет он ни разу не был заподозрен в изготовлении фальшивок. Возможно, его «предприятие» действовало бы с успехом и более длительное время, если бы не жена. 30 сентября 1884 года она «чрез родную мать свою, Акулину Тимофееву Бочарову, представила приставу 1-го стана Валуйского уезда Павлову два фальшивых кредитных билета 3-х рублевого достоинства, выпуска 1874 года, за № 245592, заявив, что муж ея Федор Белецкий делает фальшивые деньги и что представляемые ею два фальшивых билета она подняла в комнате мужа»[87]. А при рассмотрении этого дела Острогожским судом в апреле 1888 года Екатерина Белецкая, как докладывал прокурор Харьковской судебной палаты министру юстиции, «была главнейшею свидетельницею и своими показаниями дала возможность раскрыть это преступление»[88]. По приговору суда Федор Белецкий был лишен «всех прав состояния» и осужден на каторжные работы в течение шести лет.
Деревенский «фототехник» Ф. Белецкий отнюдь не единственный отечественный фальшивомонетчик, приспособивший фотографию для изготовления поддельных банкнот. В 1896 году в городах Анапе и Новороссийске полицейские обнаружили «несколько лиц, занимавшихся при помощи фотографии изготовлением фальшивых кредитных билетов ценностию в 100, 25, и 5 рублей»[89]. В частности, в процессе «выделки» фальшивок использовалась камера-обскура[90]. Дело было поставлено на широкую ногу. Следствие установило, что фальшивки сбывались преступниками «не только в пределах Черноморской губернии и Кубанской области, но также в Севастополе и Ставрополе-Кавказском, в Воронежской губернии и других местностях Империи. Преступления эти, благодаря особой осторожности обвиняемых, оставались необнаруженными до 1896 года, хотя подделка и сбыт этих билетов имели место еще в 1893 году»[91]. По приговору суда восемь подсудимых были отправлены на каторгу на сроки от четырех месяцев до восьми лет.