Дроу начинает с первого метода. Ладонь ложится на лоб, и будто тысячи игл пронзают голову насквозь. Маг мог сделать это и безболезненно. Но не хотел.
Какое-то время Даниэль держится, но потом все-таки кричит. И тут же его отпускают, бьют наотмашь, валят на пол, избивают ногами. Он корчится на полу, ничего не видя.
Потом над головой раздается:
– Берите его!
Видимо, дроу хотел применить второй метод – порезать на кусочки. У себя, чтобы не оставить следов. Но снаружи слышится звук полицейской сирены, и знакомый голос кричит с заднего хода:
– Откройте, полиция!
– Черт! – выругался дроу. И кивнул своим: – Быстро.
Выносить Даниэля не рискуют. Выскакивают через главный вход. На улице ревет мотор.
Парня усадили на полу, бережно придерживая за плечи.
– Ты как?
Костик. Как же он вовремя. Если бы не он, на этот раз всё точно закончилось бы плохо.
– Скорую вызвать?
Далась ему эта скорая!
– Не, – мотает Даниэль головой. – Ты откуда?
– Да жара на улице, хотел дома переждать. А у тебя тут деловая встреча. Я ментов вызвал. Ничего?
– Молодец!
Остаток дня Даниэль провел в отделении полиции. Зрение у него восстановилось довольно быстро. Дышать было тяжеловато, скорее всего, трещина в ребре. Но тут главное покой. Заживет потихоньку.
Гораздо хуже было другое. Во-первых, на вызов приехала обычная полиция, а не та, что занимается каторжанами и другими существами. Это значит, что им не расскажешь правду о том, почему дроу его избил. Даже не расскажешь, что это дроу. Во-вторых, местные прекрасно знали господина Гургена Инджижяна и не имели никакого желания с ним связываться, тем более никто не пострадал. Почти.
Вечером, укладываясь в постель, морщась от боли, Даниэль подумал, что это еще не конец. Гурген от него не отстанет. Он хочет найти Егник и сделает для этого всё. Поможет ли ему полиция Каторги? Не факт. Их семья стояла вне системы, поэтому, обращаясь к «знающим» полицейским, можно нарваться на еще большие неприятности. Он ведь совершил несанкционированную ворожбу с Егник.
Он посмотрел на часы – уже десять вечера. Отец, скорее всего, уже спит, он обычно встает в четыре утра. Поэтому Даниэль позвонит завтра. А сейчас спать. Хватит ему приключений, чтобы уснуть раньше часа ночи.
Отец пришел к нему вечером накануне праздника бар-мицвы. Даниэль уже лежал в постели под толстым одеялом. Зима в этом году выдалась очень мягкая, но он всё равно любил тепло.
Когда зашел отец, Даниэль вскочил, так что стала видна пижама с мордой Беззубика5 на груди. Но отец предостерегающе остановил его:
– Лежи, лежи, – и поставил рядом с кроватью стул. Заметив, что сын чуть ли не подпрыгивал от волнения, махнул рукой: – Хорошо, сиди. Тебе удобно? – увидев утвердительный кивок, опустил глаза, рассматривая свои руки.
Даниэлю, конечно, не лежалось. Происходило что-то необычное, и он пытался понять, что именно.
– Завтра ты станешь взрослым, Даниэль, – голос стал медленным, глубоким. Отец помолчал, словно ему было очень тяжело говорить. – Я действительно не знаю, правильно ли поступаю. Надеюсь на милость а-Шема… – еще одна долгая пауза. – Прежде чем я скажу то, что собираюсь, хочу, чтобы ты знал: ты всегда был моим любимым сыном. Даже несмотря на Натаниэля. Ты Божий дар, и мы с мамой очень тебя любим. Помни об этом, что бы ни случилось.
Боясь нарушить тишину зимней ночи даже шорохом, Даниэль сжался в комок.
– Дело в том… – теперь отец смотрел ему в глаза, – что по крови ты не мой сын, – наконец произнес он самое мучительное. Подождал, а потом уточнил. – Понимаешь?
Даниэль не понимает. И отец рассказывает о страшной потере во время поездки к другу в гости. Потере, которая закончилась обретением.
Какое-то время они молчат. Мальчик, вдруг оставшийся без имени, осмысливает услышанное и неожиданно чувствует облегчение. Всё не так страшно! Он отбрасывает одеяло, прыгает на пол и крепко обнимает отца. Тот плачет, прижимая его к себе.