– Я… не… уйду… – она скорее догадывается, чем слышит эти слова сквозь болезненные хрипы. И тут же ее озаряет: Охотник убивает его за то, что он не желает повиноваться. Страх Ранели сменяется болью и гневом.
– Алет, иди, пожалуйста! – вскрикивает она. – Иди, всё будет хорошо.
– Уходи! – повторяет Халвард. Голос становятся жестче.
– Да прекрати же ты! – Ранели едва сдерживает себя: из-под верхней губы показываются клыки.
К ним подбегает Удаган. Злобно глянув на Охотника, подхватывает обессилевшего брата и почти уносит его. Ранели выпрямляется и, прищурившись, смотрит на Халварда. Она не эйман, с ней так легко не справиться.
По некоторым оговоркам дома Ранели поняла, что Халвард – первый Охотник из эйманов. Раньше, когда у Охотника подходил срок покинуть Гошту, он на несколько дней отлучался с земли эйманов, а потом возвращался с молодым преемником. Около месяца старший обучал младшего, а потом передавал ему амулет и уходил уже навсегда. Но с Халвардом всё было по-другому. Он принял власть в тот год, когда семья Авиела стала изганниками, неожиданно как для себя, так и для всех остальных эйманов. Может, поэтому он такой мерзавец?
Охотник обходит вокруг нее и заявляет:
– Нет, ты не годишься, – у Халварда нет серебряного оружия, и всё же он ни капли не боится ее гнева. Может, потому что держит в руке жизнь того, кого она любит. – Ты можешь стать матерью Охотника, но матерью эймана – никогда, – объясняет он веско. – Ты же познакомилась с их женщинами. Они могут быть ослепительно красивы, но в то же время они будто добровольно заковали себя в кандалы. В них нет огня. Это кроткие, верные жены, месяцами и годами ожидающие возвращения мужей. Ты не способна на такое.
– Откуда ты можешь знать? – не выдерживает Ранели.
– Я – Охотник. Я знаю всё, что касается эйманов. В тебе огонь, который эйману не нужен. Он захочет сделать тебя такой же, как другие жены… И обломает о тебя зубы, – он точно вбивает с каждым словом гвоздь в сознание. Внезапно Халвард скалится – забавная мысль посещает его. – А знаешь что? Я вас обвенчаю. Но весной. Так и передай Соколу. Ты станешь его женой не раньше весны.
Слова очень походили на издевательство. Куда ей деваться в эти полгода? Переждать в Энгарне или прожить в замке Каракара на правах гостьи?
Она возвращается к дому, где жила в эти дни. Алет бросается навстречу и едва не падает – он еще слаб.
– Всё в порядке, – успокаивает она Сокола и задумчиво трет лоб. – А почему непременно нужно его согласие? – тут же спрашивает о том, что ее беспокоит. – Почему нам нельзя сыграть свадьбу без него?
– Если он не благословит, у тебя не будет детей, – выдавливает из себя Алет.
– И еще, если Охотник прикажет Алу бросить тебя, он бросит, – уныло добавляет Удаган Лев, стоящий рядом. – Или умрет. Мы не можем противиться ему, ты же видишь. Если Халвард проведет венчание, вас с Алом уже ничто не разлучит.
Так он называл Сокола – Ал. Алет звал брата – Ле. Интересно, как они именовали младшего Шелу: Ше или Ла?..
Алет открыл рот, но так ничего и не произнес, хотя и пытался.
– Что? – нахмурился Удаган.
– Запрет! – с трудом выдавил Сокол. – Шереш!
– Ладно, идем домой. Тебе полежать надо…
Ранели вздрогнула и чуть приоткрыла веки. Щека по-прежнему прижималась к горячей груди Алета. Ей приснилось то, что происходило позавчера. А сейчас она провела ночь с Соколом назло Халварду. Состояние у нее было странное: будто она то ли плыла, то ли летела куда-то. Не сразу Ранели поняла, что Алет нес ее на руках.
В полусне она обхватила его шею. Вскоре Сокол положил девушку на кровать в ее комнате, но, когда хотел уйти, она так и не расцепила пальцы. У оборотня, даже у девушки, сила немаленькая.
– Ранели, Катрис… рядом… – прошептал он умоляюще.
– Мы тихонечко, – заверила она.
И Алет задержался у нее в спальне.
17 юльйо, Жанхот
Ялмари вернулся в Жанхот днем. Недалеко от столицы в деревне его ждал Герард Сорот маркиз Нево5 с некоторыми другими аристократами, чтобы устроить принцу торжественный въезд в столицу. Он выторговал себе только право въехать в закрытой карете, чтобы не переодеваться в наряды, благодаря Герарду вошедшие в моду этим летом: колет с короткими рукавами, рубашка с большими кружевными манжетами, огромный отложной воротник; свободные штаны, подвязанные под коленом шелковой лентой с бантом; на большой шляпе, слегка приподнятой с одного бока, огромные перья. Ему гораздо привычнее кожаная куртка до середины бедра и старомодная широкополая шляпа, закрывающая, если надо, пол-лица.