Она вывалила содержимое двух мешков на стол. Приемщик скользнул взглядом по предметам, оценивая количество самых больших ценностей: дерева, стекла и металла.
– Пятнадцать баллов, – решает он и, вставив электронную карточку Евы в наладонник, заносит туда данные.
Пятнадцать баллов – это очень неплохой результат. Самое большее, что она получила за прошлую неделю, – 23, но тогда Ева принесла килограмм пять железа.
Поднимаясь домой на лифте, она выбрала скорость подъема. Ехать можно очень быстро, так что даже уши закладывает, или очень медленно. Приятно плавно покачиваться в чистом лифте темно-зеленого пластика. Самый удивительный, конечно, лифт администрации: с зеркалами, картинами на стенах и мягким ковром под ногами он похож на комнату. Она ехала в таком, когда ее приглашали на торжество в Зал заседаний на этаже +83. Зато в лифтах охотников намного приятней, чем в лифтах Б, которые обслуживали теплицы: там вечно не хватает ламп, на полу грязно и воняет гнилыми овощами. Когда Ева не торопилась, она ехала на минимальной скорости, а сегодня как раз такой день: дети в школе, муж на свалке. Ева привычно помолилась за него: «Господи, верни мне его живым, и я буду служить тебе всю жизнь». Она произносила одни и те же слова, хотя представления не имела, как надо всю жизнь служить Господу. Проповеди она слушала, но в церкви не появлялась. Чтобы забронировать место на этаже -88, надо платить еду: зал вмещает лишь три тысячи человек, а в городе живет около пятидесяти тысяч взрослого населения. У ее семьи есть немало других нужд, так что проповеди она смотрела по телевизору или слушала по радио, да и то не каждое воскресение.
Войдя в квартиру, Ева первым делом пошла в очиститель. Бледно-розовый пластик на полу теплый, приятно ступать на него босыми ногами. Ева бросила свой синий костюм мусорщика в стиральную машину и сама полезла под белую пену, отгородившись тонкой занавеской, чтобы не забрызгать пол и стены – не хотелось сегодня еще и уборкой заниматься. Лучше уж завтра, в выходной.
После свалки у нее появлялось ощущение нечистоты, а после очистителя даже на душе становилось легче. Накинув серебристый синтетический халат, – муж подарил на день рождения – она полюбовалась собой в небольшое зеркало. Слишком худая, а под глазами и у рта начали появляться морщинки. Разве что волосы по-прежнему густые и шелковистые – Йорген восхищается их светло-русым цветом. Когда он вернется со свалки, он не заметит ни худобы, ни морщинок, только серебристый халатик, и сразу потащит ее в спальню. При девочках Ева не могла его носить – здесь нет ни одной пуговицы, лишь тонкий поясок.
В спальне муж оставил порядок, а вот за девочками не проследил, пришлось ей самой заправлять за ними постели.
Потом Ева включила телевизор, но смотрела его вполглаза. Сосредоточиться на фильме, пока муж не вернулся со свалки, она не могла. Но слушать тишину пустой квартиры тоже не хотелось, пусть хоть этот ящик говорит. Ева подошла к окну, постояла немного. Внизу копошились маленькие фигурки. Двадцать из них в светлых комбинезонах – охотники. Сердце ныло, когда она наблюдала за происходящим из города. Так и казалось, что сейчас налетят хищники… Ева решительно отвернулась.
Какое бы дело себе подыскать? Готовить обед еще рано – девочки придут позже Йоргена, успеет остыть. Тут она вспомнила, что приближался школьный праздник – выпуск седьмого класса. С четырнадцати лет дети обучались у родителей их профессии. Ева передернула плечами, представив, что ей придется учить девочек искать ценные вещи на свалке. Конечно, начнут они с тренажерного зала, но потом придется вместе выходить наружу. Без Йоргена. Если, конечно, Беата или Доминика не захотят стать охотницами. Еву еще раз передернуло. За всю жизнь она знала только одну женщину-охотницу – Лизу Левицкую. И эта женщина ей очень не нравилась. Даже то, что она погибла, не изменило отношения Евы к ней.
Можно еще узнать у статистиков, какие вакансии есть в городе, и нанять за еду кого-нибудь с тех этажей. Тогда риск для жизни дочек будет минимальный, но она обречет их на жизнь под землей, потому что вакансии бывают только в низкооплачиваемых профессиях, у тех, кто и работает, и живет на этажах со знаком «минус». Как ни боялась Ева за детей, она понимала, что не имеет права принимать решение вместо них. Захотят стать мусорщицами – пусть. Попытаются стать охотницами – это их выбор.