Увидев майора, все дети, кроме олигофрена, встали и даже попытались отдать честь и что-то там выговорить. Мадам Байи смотрела на Левицкого со смесью ненависти и боли. Марк махнул головой.
– Выйдем ненадолго, мадам Байи.
Старушка повернулась к своим подопечным.
– Поиграйте пока. Ты, Бенджамин, остаешься за старшего, а если Джек, – она показала на олигофрена, – будет драться, сразу зови меня. Я буду в коридоре.
Левицкий сомневался, что ребенок понял то, что она сказала. Скорее всего, это попытка показать успехи в воспитании Бенни.
Как только дверь закрылась, мадам заговорила с тихой яростью:
– Я не позволю вам скормить хищникам Бенни! Не позволю, слышите? – она даже наступать начала, но майор остался неподвижен, как колонна ярмарки, и ей пришлось остановиться.
– Интересно, как вы мне воспрепятствуете?– поинтересовался майор, выдержав паузу.
Старушка тут же сменила тон.
– Послушайте, он ведь ест очень мало! – заговорила она умоляюще. – Хотите, я буду делить с ним свою порцию? Это ничего вам не будет стоить!
– Не хочу. Полбанки, которые вам достаются, и так слишком маленькая порция. Если вам станет плохо, придется вызывать врача и отдавать еду еще и за ваше лечение.
– На Джека дают два ящика еды. Вы можете кормить Бенджамина оттуда!
– Могу. Но не буду. У меня кроме этого дауна еще двести ртов вполне здоровых детей.
– Майор, осталось ли в вас что-то от человека? Неужели вы не понимаете, что этот мальчик тоже будет здоров. Два-три года и он…
– Два-три года – слишком долго, мадам Байи.
– Хорошо, тогда заберите Джека. Его я никогда не вылечу.
– Я не могу забрать Джека, мадам Байи, – вкрадчиво втолковывал Левицкий. – Родители исправно платят за него. Они мне доверяют. Пока я выполняю свои обязательства, мне будут доверять и другие. И будут приводить ко мне даунов, которых вы можете, к своему удовольствию, воспитывать.
– Тогда возьмите меня! – выкрикнула женщина. В глазах блеснули слезы.
– Хорошо, – согласился майор. Он ожидал такого поворота. – Сегодня щитом для добытчиков на свалке будете вы, – старушка побледнела. – А завтра пойдет Бенджамин. Послезавтра – Джек. За ним – остальные. Что вы на меня так смотрите? Или думали, что, когда погибнете, я с ними нянчиться буду?
– Вы чудовище… Монстр! – потрясенно шептала она. – Вас Бог покарает.
– Бог?!– вспылил майор. – Какой Бог? Который бросил нас подыхать на этой свалке? Здесь я бог! И вы полностью в моей власти. Поэтому сегодня после обеда я заберу Бенджамина с собой.
Он развернулся и направился к библиотеке: там проходили занятия первого класса. Перемена уже почти закончилась, ему предстоит преподавать устав приюта.
Ева любила выходить на свалку в утренние и вечерние часы – они самые безопасные, наверно, хищники еще спят. А вот Йоргену сегодня выпало нелегкое дежурство: после девяти хищники появляются чаще. Они привычно поцеловались в подъезде, как только она вышла из фильтр-комнаты. Проводила взглядом светло-серый силуэт, исчезающий за раздвижными дверями. Затем, отстояв небольшую очередь в темном коридоре правого крыла, – на этаже +1 экономили на лампочках – вошла в распределитель.
Лампы дневного света ослепили после сумрака. Но здесь годами ничего не менялось, так что она сразу прошла к большому столу – почти два квадратных метра, – что стоял в метре от входа. Седой приемщик, сидевший за ним, быстро вносил данные в электронные карты мусорщиков. Казалось, сморщенные узловатые пальцы тычут в кнопки наугад. Но, несмотря на то что Ева видела его впервые, она была уверена: он всё заносит правильно, неумех на такое место не поставят. Позади стола суетились пожилые сортировщики, рассовывая принесенное со свалки по ящикам с надписями: БУМАГА, ТРЯПЬЕ, ПЛАСТМАССА, СТЕКЛО, МЕТАЛЛ, ДЕРЕВО, КЕРАМИКА. Хорошая работа: всегда в тепле, никакого риска. Ева и сама была бы не прочь поработать здесь. Но приемщиками и сортировщиками работают лишь особо отличившиеся мусорщики. Так что, от того как она собирает мусор, зависит не только, как будет обеспечена ее семья, но и где Ева окажется в старости: или будет таскаться по свалке, рискуя жизнью, или же здесь принимать добычу.