Голоса постепенно удалялись. Сердце у Арташеса гулко билось в груди. Он бы в любом случае не помог Зоричу. Не помог уже потому, что напали втроем: двое держали, Тимо бил. Он бы не справился…
Но, может, теперь можно что-то сделать?
Он постоял еще с минуту, чтобы увериться, что подвал точно пуст, потом стал медленно пробираться обратно. Немного постоял на лестнице, услышав, как сверху спускаются лейтенанты с семьями, потом взбежал на первый этаж. Тут успокоил дыхание. К его облегчению, никто не заметил, откуда он выскочил. Направился в столовую. На пороге маячил Корбин.
– Арташес! – Бенсел помахал ему рукой. – Ты где ходишь? Иди скорей, – Саргсян ускорил шаг. Они вошли в столовую бок о бок. – Ты где пропал? – продолжал расспрашивать «шеф». – Я уже взял еды для нас, всё остывает, ищу тебя везде. Руки чистил? Иди быстрей.
Арташес молча кивнул и, не глядя на ровные ряды столов, за которыми заняли почти все места, направился к очистителю. Столовая выглядела более опрятной и светлой, чем другие комнаты на первом этаже и тем более коридоры. Здесь, кажется, даже ремонт сделали, по крайней мере, стены и потолок не облупились. Когда пена очистителя растаяла на руках, он нашел Корбина, сел рядом.
– Ты чего такой хмурый? – поинтересовался опекун. – Случилось что? Или на Тендхара дуешься? Ты не дуйся. Он орать любит. Иногда и врежет хорошенько. Но, если ты живешь по уставу, он тебе ничего не сделает. Главное, с ним не спорить, молча делать, что скажет. Он зря не дерется.
Арташес сделал глоток воды, нашел глазами Миховила. Тот уткнул нос в тарелку и быстро-быстро ел, не оглядываясь по сторонам.
– Ну… ты что молчишь-то? – приставал Бенсел.
Арташес глянул на него искоса и рискнул:
– А бывает, что в приюте кто-то еду отбирает? Или воровать заставляет?
Бенсел перестал жевать, пристально посмотрел на него.
– Слышал что-нибудь?
Арташес испугался: а что если он с Тимо? Третий все время молчал, вдруг это был Бенсел?
– Нет, что ты, – как можно безразличней отмахнулся он. – Ничего не слышал. Просто подумалось… Давай есть.
Но Корбин разглядывал подопечного.
– Я скажу старшему лейтенанту Звереву, – наконец проговорил наставник. – Он с тобой побеседует.
– Не надо! – Арташес бросил пластмассовую ложку.
– Ты что, боишься? Да ничего тебе не будет. Просто расскажешь Славику, что видел, и всё.
– Я ничего не видел! – вспылил Арташес. – Ничего! Понял?
– Понял, ты что шумишь-то так? Не видел, так не видел, – он отвернулся.
Арташес поднял голову и еще раз посмотрел на Миховила.
После обеда час отдыхали, а потом добытчики выходили на свалку. Майор сформировал десять команд, в каждую из которых входило двенадцать человек: старший и младший лейтенанты, старший и младший сержанты и восемь человек рядовых добытчиков. В день он выпускал две команды, каждая из которых работала три часа. Дольше дети выдержать не могли, майор их щадил. Он прекрасно понимал: если он хочет сохранить приют, дети не должны бояться свалки. Они должны мечтать туда попасть. А это возможно, только если свалка будет легким приключением, а не тяжелым, опасным трудом.
Добытчики в приюте тоже гибли, но не так часто, как мусорщики в городе: где-то раз в месяц, хотя не имели никакого прикрытия. Автоматы охотников приют не мог обменять на еду, тогда бы пришлось месяц голодать. Это только сам Укус, а чтобы он стрелял, пришлось бы еще на месяц остаться без пищи. Старое оружие, например, УКС‑43, а не УКС‑56, каким пользовались сейчас, они могли бы приобрести, но вряд ли оно бы повредило хищникам: твари постоянно мутировали. Ученым города приходилось снова и снова модернизировать оружие.
Вторая проблема – у приюта отсутствуют защитные средства. Ни синие защитные комбинезоны мусорщиков, ни тем более светло-серые охотников, они не могут себе позволить, так же, как и шлемы с подачей кислорода. А воздух за пределами города не подходит для дыхания. Окна в квартирах герметично закрываются, ни одного балкона в доме не предусмотрено. Единственный выход наружу – фильтр-комната. Туда заходят охотники и мусорщики со свалки, дверь плотно закрывается, воздух очищается, и только после этого люди входят в город. В самом городе мощные очистители и вентиляторы делают воздух пригодным для дыхания. Такие очистители стоят и в приюте.