– Не сдал. Третий класс, свободен.
– Я еще не закончил, – возмутился Арташес. – Я могу продолжить!
– Я сказал: не сдал. Заткнись и проваливай.
– Дайте мне другой тест! – настаивал мальчишка. – Я подготовлен.
– Рядовой Саргсян, – старший лейтенант понизил голос почти до шепота. – Подойди ко мне.
Ничего неподозревающий Арташес подошел к Тендхару, и тот с размаху врезал ему ладонью в челюсть, так что мальчишка чуть не упал.
– Не смей спорить! – заорал лейтенант так, что у Арташеса заложило уши. – Третий класс!
В тот момент он сдержал слезы, но теперь можно было вдоволь наплакаться. Арташес плакал обо всем сразу: об отце, которого он не увидит, о несправедливости, царящей повсюду, и о загубленной жизни. Как бы майор ни пытался соблазнить их видениями прекрасного будущего, он не верил, что что-то может измениться. В конце концов, его родители, профессиональные охотники, погибли на свалке. Так как же выживет он, ребенок, если станет добытчиком в приюте?..
Наконец слезы иссякли. Арташес посидел еще немного, прижимаясь спиной к прохладной стене. Время неумолимо двигалось, пора было возвращаться. На обед лучше не опаздывать. Голода он не чувствовал, но кто знает: может, если он не придет на обед, тоже накажут? «Отнимут ужин, за то, что пропустил обед», – мальчишка невесело ухмыльнулся. И тут же услышал, что в подвал кто-то спустился.
«За мной, – похолодело внутри. – Может, не найдут?» – он встал и вжался в бетон.
В темном коридоре слышалась возня, недовольное сопение. Потом голос почти взрослый, густой скомандовал:
– Давайте его сюда.
Снова кто-то завозился. Через несколько секунд всё утихло.
– Ну что, познакомимся? – ехидно спросил тот же командир. – Я рядовой четвертого класса Оливер Тимо. Ты кто такой?
– Зорич… – раздался жалобный голос. Арташес сразу вспомнил его – один из лондонской банды, решивший стать рядовым приюта.
– Зорич, говоришь? – прервал Тимо, недослушав. – А в банде-то как тебя звали?
– Малек, – пролепетал мальчишка.
– Вот так и будем звать тебя – Малек, – хохотнул Оливер. – Вот что, Малек, чтобы ты без дела не оставался… Теперь будешь в моей… – он помолчал, – банде. Понял?
– В какой банде? – удивился тот.
– В такой! И в благодарность за то, что я тебя беру, принесешь мне завтра банку еды. Ты меня понял?
– Где я возьму?
– Это твои проблемы. Чтобы до завтрашнего вечера принес.
– Но из столовой не разрешают ничего выносить!
Арташес помнил: дежурные на завтраке тщательно следили за тем, чтобы из столовой все выходили с пустыми руками. Один из пунктов устава приюта: еду съедаешь сам, не оставляешь на потом и ни с кем не делишься.
– Я еще раз говорю: это твои проблемы. Ты меня понял?
– Да… – жалобно скулил Миховил.
– Вот и отлично. А чтобы ты понял меня лучше…
Арташес слушал, как один за другим раздаются глухие удары – стучат кулаки о ребра мальчишки, затем тоненькие всхлипы, плач. Кажется, ему зажали рот… Саргсян с трудом сдерживал дыхание, чтобы не выдать себя.
– Хватит, Тимо, – остановил его кто-то. – А то еще майор заметит. Он к новеньким присматривается.
– Не заметит, – Оливер слегка запыхался. – Что он его, раздевать, что ли, будет? А на этой симпатичной мордашке мы следов не оставим. Ну, Малек? Успокоился? Всё понял? А теперь улыбнись. Улыбнись, я сказал! Вот так. Слезки вытри. В столовую пора. Если стукнешь кому – прибью! Понял? Нам все равно ничего не будет, нас старший лейтенант прикрывает. Понял? Вот и молодец. Завтра к вечеру чтобы банка еды была.