Парень остановился, не сделав третьего, рокового шага.
– Мне кажется, надо проверить… – голос звучит уже не так уверенно.
– Нзимби вызови. Ему поручили – вот пусть и проверяет. Он у нас, как хищник, – действует быстро. Наверняка свою работу уже закончил.
Йорген услышал, как Ведерников потопал обратно к лестнице. Опустил руку, проглотил комок в горле. Обошлось. Он бесшумно направился к открытым дверям тоннеля. За спиной опять разговаривали по рации:
– Рядовой Нзимби, кто-то проскользнул в левое крыло…
Йорген вошел в тоннель. Впереди маячили бледно-красные фигуры. Наверняка уже возвращаются, а значит, тоже могут его заметить. Хорошо хоть тепловизоры не настроены по принципу «свой-чужой». Фигура и фигура, мало ли кто в тоннель заглянул. Он подбежал к ближайшей двери. Навыки не подвели – через три секунды он скрылся в боковом проходе. На всякий случай ушел глубже – вдруг все-таки решат проверить. Снова замер, прислушиваясь, потом включил усилитель звука, спустил в ухо проводок.
– Рядовой Нзимби, что вы здесь делаете? – различил он далекий голос.
– Господин лейтенант, разрешите доложить. Правое крыло по вашему приказанию проверено, никто не обнаружен. Рядовой Ведерников заметил, как кто-то проник в левое крыло. Я пошел вам навстречу.
– Откуда же он проник, если лестницы перекрыты, а правое и центральное крыло проверял ты и рядовой Юзефович?
– Не знаю, господин лейтенант, – растерянно ответил невидимый Нзимби. – Я просто решил не оставлять без внимания донесение Ведерникова.
«Обошлось», – выдохнул Йорген. Голоса приближались. Еще несколько минут, и полицейские пройдут мимо.
– Господин лейтенант, – вступил другой, – а мне ведь тоже показалось, кто-то мелькнул у дверей. И у левой стены исчез. Прям как призрак, я уж думал, в глазах мельтешит. Но раз Ведерников тоже что-то заметил, давайте проверим. Вот в этом тоннеле, наверно, и спрятался гад.
Они разговаривали у «его» двери.
– Ладно. Оружие наизготовку.
Легкий шорох – открыли дверь в тоннель. Да что же это за невезуха такая?
– Видите, господин лейтенант? Когда мы на ярмарку шли, здесь закрыто было. А теперь открыто. Точно сюда проскользнул бес какой-нибудь.
– Понял уже. Рот закрой.
Йорген неслышно отступал вглубь. Пусть попробуют его поймать: по этим тоннелям можно всю жизнь бродить. Они длинные, и хрен хоть кто-то знает, где они заканчиваются. Тут сплошные ответвления. Эта же мысль пришла в голову и рядовому Нзимби.
– Думаете, этот бесенок будет нас ждать? Уйдет глубже. Мы тут целый год можем за ним гоняться.
– Вот и надо его загнать так, чтобы обратной дороги не нашел, – разозлился лейтенант.
И тут жизнь решила устроить Йоргену еще одну подлянку: под ногой что-то противно хрустнуло, лодыжка подвернулась, и он упал на стену. Древняя кладка с шумом стала осыпаться.
«Если не везет, то надолго», – стиснул он зубы, чтобы не выматериться от боли в ноге.
– Выходи по-хорошему, – крикнули ему из темноты. – Поймаем, ведь на куски порвем, никакая сестренка не отмажет!
«Или к хищникам выкинете… – устало подумал он и, покрутив ногой, осторожно пошел дальше. – Причем здесь сестренка? Новый сленг у них, что ли?»