Трамп только пробурчал что-то под нос.
А возле лестницы-то оставили восемнадцатилетних новобранцев. Может, еще и обойдется…
– Блин, что за несправедливость! – это снова Ведерников. – Ведь чуть-чуть не дотянул до нормы охотника. Инструктор, зараза, даже за еду не согласился пяток отжиманий накинуть. А теперь прыгай по ночам за бесами.
Бесы – это беспризорники. Правильно он угадал, не ожидали они ничего серьезного.
– Дурак ты, – снова раздался ехидный голос из темноты. – Я специально не старался. Чё там у охотников? На два ящика еды зарплата больше? Зато тут люди до старости доживают, а у них что ни месяц, то похороны.
– Ага, до старости! – заспорил Трамп. – Мы тоже за неделю сержанта, ефрейтора и двух рядовых похоронили, забыл? Вот сейчас встретится еще один такой Лифтер лейтенанту – и каюк.
– Да ладно! – перебил Ведерников. – Их там толпа целая. Скорее Нзимби или Юзефовича порежут.
– Типун тебе на язык, – это уже четвертый от самой дальней лестницы.
– А я все равно хочу быть охотником, – продолжил Ведерников тише. – Всю жизнь мечтал…
Что же делать дальше? Можно подождать, пока всё утихнет и полицейские уберутся на этаж -3. Только вот тогда сигнализацию снова включат, и неизвестно, сможет ли он с ней справиться, чтобы на ярмарку попасть. А сейчас двери в тоннель открыты. Попытаться туда проскользнуть? Если получится – в тоннеле есть ответвления. Они хоть и тоже закрыты на замок, но уж там сигнализации точно нет. Кому нужны эти тупики? Их закрывают на всякий случай. Такую дверь он вскроет в пять секунд и переждет за ней, пока все уберутся. Наряд уже по пути все выходы проверил, полицейские убедились, что никто там не спрятался. На обратном пути сразу отправятся в город. Правда, тогда двери ярмарки закроют, и он застрянет в тоннеле. Но, по крайней мере, половину дела он сделает, а вторую половину – как попасть обратно в город – он будет решать позже. На данный момент это лучший вариант. Он снова скосил глаза вниз.
Ближе к нему Ведерников, он расслаблено прислонился к стене. Йорген мог бы убить его на счет раз. Но убить – значит, привлечь к себе внимание. А ему надо по-тихому проскользнуть, пока они внимательно не приглядываются.
Мысленно он уже составил в голове два плана, лучший и худший. Худший – зарезать Ведерникова, забрать у него парализатор, обездвижить остальных. Оружие полицейских убивает, только если очень точно попадешь в солнечное сплетение, – тогда останавливается и сердцебиение, и дыхание. При попадании в голову человек теряет сознание, в остальных случаях лишь обездвиживает какую-то часть тела в зависимости от установленной мощности на срок от одного часа до суток. В общем, пока он справится с этой пятеркой, поднимется шум, набегут еще полицейские, придется обездвижить или убить и их. А дальше… о том, что будет дальше, не хотелось даже думать. Если он и справится, обратной дороги не будет, придется просить убежища на родине, в Нью-Йорке. Еву и дочек он потеряет навсегда. Черт бы побрал этого Депрерадовича – не сдох, сволочь, до сих пор. Лизы нет, а он живой. Наверно, повышение в звании получил…
Йорген остановил себя. Сосредоточился и начал обратный отсчет: десять, девять, восемь… Ему бы только нырнуть в коридор в левом крыле, и тогда полицейские, охраняющие лестницы, его уже не увидят. Четыре, три, два… Трамп стал рассказывать анекдот. Как же ты кстати, мальчик… Ноль!
Дождавшись взрыва смеха, Йорген выскользнул из-за труб и мягко спрыгнул вниз. Гладкий костюм не зашуршал. Два шага – и он в левом крыле, невидимый для всех.
– Кто здесь? – окликнул Ведерников.
«Ну и нюх у парня. Хорошим был бы охотником», – ладонь сжимает нож.
– Ты чего? – настораживается Трамп.
– Да вроде кто-то спрыгнул сверху и в левое крыло нырнул, – объясняет парень.
– Показалось… – лениво отзываются в ответ.
– Надо проверить, – настаивает Ведерников.
Йорген слушает его шаги, прижавшись к стене. Один, второй… Сейчас он покажется в проходе…
– Ведерников, стоял бы ты лучше на месте. Сейчас бес проскочит на лестнице, и не то что охотником не будешь – из полиции вылетишь.