– О! этого сколько угодно, – улыбнулась она.
– А больше мне ничего не нужно.
– Совсем-совсем ничего? – недоверчиво прищурилась она.
– Я имею в виду, что не буду торопить тебя, – смутился он. – Согласен ждать, сколько скажешь. Только приходи.
– Ты необыкновенный парень, – покачала она головой.
– Я просто люблю тебя.
– Славик…
– Правда люблю, – и, не давая ей возразить, тут же спросил. – Придешь завтра?
– Подумаю, – лукаво стрельнула она глазами.
– Александра… – укоризненно произнес он.
– Приду. Ну… пока.
– Александра… – снова позвал он.
– Что?
– Спасибо за всё.
Девушка лишь хмыкнула и пожала плечами. Когда она ушла, Славик еще посидел, прислонившись к стене. Чудесный вечер. Он даже предположить не мог, что всё пройдет так. И губы у нее…
«Будет моей, – радостно твердил он про себя. – Не сегодня, так завтра. Через месяц. Через три. Все равно будет моей».
Сигнализация застала Йоргена врасплох. Через три минуты наряд с минус третьего этажа поднимется сюда. Дверь он открыть не успеет. Любая из лестниц для отступления отпадает – их первыми перекроют и сверху, и снизу. Заодно обнаружат пропажу одного полицейского. Что остается?
Взгляд лихорадочно скользил вокруг вслед за слабым лучом фонарика.
Слева и справа – стены. Наверху под потолком трубы. Та, что справа, уходит в коридор, ведущий к лифтам и лестницам. Это труба вентиляции. Идеальное место для временного укрытия – она достаточно широка. Вот только за две минуты туда не заберешься. Слева – три круглые трубы электроснабжения, диаметром сантиметров двадцать каждая. Внутри них множество кабелей. Там, где он стоит, они плотно прилегают к потолку, а вот на пятачке между лифтами остается небольшой зазор, в котором можно попытаться укрыться. Рискованно, но это единственный шанс.
Он разбежался, подпрыгнул. Пальцы едва не соскользнули с гладкой обмотки. Невероятным усилием он подтянулся чуть выше, чтобы прочнее обхватить трубу. Почувствовав себя увереннее, закинул ногу и буквально втиснул себя в узкое пространство. Выключил фонарик, надвинул тепловизоры, а в следующее мгновение топот множества ног возвестил, что полицейские добрались до места.
Йорген лежал, зажатый как в тисках, повернув голову на бок. В поле зрения светилось красным около десяти фигур. В руках что-то сжимают – наверняка длинноствольные парализаторы на изготовке. Где-то по три-четыре человека с лестницы выскочило. Значит, всего человек пятнадцать-двадцать. Хорошо, что в таких случаях появляется полиция, а не ребята из контрразведки. Эти шумели, как токарные станки, заглушая рвущееся из груди тяжелое дыхание Йоргена. А те появились бы бесшумно, как тени, и моментально бы его вычислили.
Он не мог следить за действиями всех полицейских, но, судя по коротким репликам, наверх глянуть они не догадались. Наверняка ожидали встретить здесь беспризорника, а в таком случае осматривать потолки ни к чему: ни одному ребенку на трубы не забраться.
– Капитан Сингх, – слабое шипение подсказало, что кто-то отчитывался по рации, – у дверей ярмарки никого нет, двери закрыты, – пауза. Что сказал капитан, Йорген не расслышал, зато громко прозвучало четкое: – Есть! – тут же раздались команды. – Рядовые Адельгейм, Ведерников, Трамп, Зозуля, Кейпшоу остаются у выходов на лестницы. Рядовой Юзефович, обыскать центральное крыло, рядовой Нзимби, обыскать правое крыло. Остальные за мной, посмотрим, что творится в тоннеле. Может, оттуда была попытка проникновения.
Снова топот ног. Потом шутливые переругивания:
– Как всегда! Чуть что – сразу Ведерников. Я, может, тоже в тоннель хочу.
– Чуть что сразу Трамп, – возразили ему от другой лестницы. – Как будто только Нзимби и Юзефович обыскивать умеют.
– Потише, – вступил третий, – Давно в рыло не получал? Три месяца служишь, а на ветеранов наезжаешь.
– Ветераны, – процедил негромко Трамп. Видимо, он не хотел быть услышанным. – Три года в полиции – уже ветераны… Ладно бы хоть ефрейторы какие захудалые были.
– В следующем году будут тебе ефрейторы. Ефрейторы, между прочим, фингалы точнее ставят, – из темноты хихикнули. – Художественнее!