Ефим поднялся, подхватил медицинский чемоданчик, который даже не открыл, и направился к Оле, наблюдавшей за ним у двери.
– Пойдемте куда-нибудь заполним документы, чтобы его не разбудить, – предложил он.
– Да, – еле дыша, согласилась она. – Давайте на кухню, там стол свободен.
– Полис у него есть?
– Я всё приготовила, и полис, и свидетельство о рождении, и мой паспорт на всякий случай.
– Хорошо.
Для кухни она выбрала теплые тона. Зимой, когда на улице стоят морозы не менее суровые, чем волгоградская жара, так приятно, если тебя окружает цвет огня. От одного взгляда согреваешься. Бордовый гарнитур поблескивал в свете лампы, занавески – прозрачно белые с алыми маками колыхались из-за кондиционера. Вместо табуреток – удобные стулья с мягкими темно-красными сиденьями из прочного дерматина. А в новой квартире она обязательно положит кафель – темно-коричневый, под цвет дерева.
Ольга тут же рассердилась на себя – далась ей новая квартира. Она быстро убрала сахарницу и солонку с перечницей на другой стол. Села спиной к окну, Ефиму предложила место напротив, подала документы. И опять себя отругала: по правилам хорошего тона гость не должен сидеть спиной к двери. Хотя это же не гость…
То ли медбрат, то ли фельдшер устроился на табуретке, заполнил бумажки, чуть шевеля губами, точно проговаривая слова. Ее паспорт отложил, записал только данные Елисея, потом подвинул Оле бумажки.
– Вот, распишитесь.
И едва она скользнула ручкой, засобирался.
– Подождите, – опешила Ольга. – Вы не отправите нас в больницу? Я не хочу в больницу, и вы только что совершили чудо, но что это было? А если его болезнь вернется, как только вы выйдете за порог? Я ведь боялась, что мы даже скорой не дождемся, настолько ему было плохо, – ее тираду Ефим выслушал, застыв, как изваяние и уставившись взглядом в одну точку. – Сколько вам лет? – неожиданно завершила она пламенное выступление.
– Мне двадцать пять, Ольга Евдокимовна, хотя все считают, что около семнадцати, – обстоятельно и серьезно доложил парнишка. – Я почти окончил Медицинскую академию. Пока вот стажируюсь на скорой, – Оля уже открыла рот, чтобы заново задать вопросы о сыне, но он не дал ей такой возможности. – О болезни Елисея я не могу сказать вам ничего конкретного. Я не знаю, что это. Могу только предположить. Но и в больницу вас забрать я не могу. И объяснить, почему я вас не забираю, тоже не могу. Скажите, а где Григорий Леонидович? – закончил он так же невпопад, как и она.
– Гриша? – вылупила глаза Ольга. – Причем здесь Гриша? Он в Москву уехал на заработки. Обещал через месяц вырваться денька на два к нам, – она сама не знала, почему информировала не менее обстоятельно, чем Ефим. Наверно, потому, что она впервые в жизни слышала, чтобы ее мужа называли по имени-отчеству. Или потому, что этот парень откуда-то вообще знал и ее отчество, и отчество Гриши, хотя она имя свое не называла. Вот дурочка! В свидетельстве о рождении полностью имена родителей написаны. Совсем голова не соображает.
– Ольга Евдокимовна, – вежливо прервал медик-недоучка, – единственное, что я могу вам посоветовать в данной ситуации – сообщите мужу о том, что произошло, он разберется с этой проблемой. В случае чего вызывайте скорую, – он помрачнел, прежде чем добавил: – Если буду в состоянии – приеду. Больше ничем помочь не могу.
– А если я прямо сейчас вызову другую скорую? – упрямо поинтересовалась она. – Потребую, чтобы нас забрали в больницу?
– Тогда я выйду за дверь, а потом опять позвоню вам.
– То есть ко мне всегда будете приезжать только вы?
– Да. Но, если вы позвоните мужу, ситуация может измениться.
– Бред какой-то! Какое отношение Гриша имеет к здравоохранению? Он вообще в Москве строителем работает!
– Я ничего не могу вам сказать, извините, – он поторопился выйти в коридор. Но Оля не отставала, шла за ним попятам.
– А если я позвоню в полицию? – с вызовом поинтересовалась она в спину.
– Пожалуй, это бы тоже кардинально изменило ситуацию, – буркнул он. – Если вы не хотите беспокоить мужа, можно и в полицию.
Оле внезапно стало стыдно. Только что этот человек спас ее сына, а она чуть ли не угрожает.