Затем чтобы остаться на Каторге. Кто она будет – тоже будет работать в полиции или окажется ссыльнопоселенкой – не имело большого значения, но ему нужна такая, которая не будет оглядываться назад, тоскуя об эльфийских дворцах. Ему нужна та, что будет счастлива здесь.
Это всё он попытался объяснить родителям, нежданно нагрянувшим в гости (соседям пришлось сказать, что приехал брат с женой, потому что по внешности он мало чем отличался от отца). Разразился грандиозный скандал, во время которого родители вели себя как настоящие эльфы: холодно, отстраненно, невозмутимо, ни на один миг не повысив голос.
А вот он бесновался. Уже лет шестьдесят почти все его друзья – люди, карсы8, тэнгу9, оборотни и многие другие… Орка только нет – через этот предрассудок он так и не переступил. Большинство из них выражают свои эмоции открыто и непосредственно. Как тут не заразишься? Как не выйдешь из себя, особенно если видишь, что самые близкие люди будто стену между тобой и собой воздвигли. Стену, через которую не докричишься.
В результате отец бросил так же холодно:
– Ты неполноценный эльф. Мне жаль, что ты мой сын.
– Мне тоже жаль, что я никак не дотягиваю до ваших высоких стандартов!
После этого оставалось только уйти, громко шваркнув металлической дверью о косяк.
Матвей знал, что сейчас пройдется, успокоится, а как только начнут ходить маршрутки, сядет и поедет обратно. И родители сделают вид, будто ничего не произошло. И еще на год оставят его в покое. А потом, конечно, снова попытаются исправить недостатки своего воспитания.
Как бы ему иммунитет приобрести к этим «нашествиям»? Хотя он уже всё перепробовал: и такую же холодную отстраненность, и шутки, и ярость, как сегодня. Видимо, запас прочности у родителей гораздо больше, чем у него. Надо бы посоветоваться с кем-нибудь, чем их можно пронять. Ведь должен же быть какой-то способ!
Хватит об этом. Завтра на работу. Столько убийств за последние две недели – просто уму непостижимо. Борик в коме. Матвей тоже заходил к нему. Казалось бы, зачем эльфу о подполковнике переживать? Вампир. Ничуть не лучше, чем орк. А что-то кольнуло сердце и захотелось носом рыть землю, чтобы добыть для Фролова хоть какую-то зацепку. И еще больше от этого резанул случайно пойманный взгляд. Не должно быть у постели умирающего такого взгляда…
А ведь зацепка есть. Маленькая, даже бредовая, но есть. И он до сих пор не поделился ею со следаком только по одной причине: уж очень некрасиво всё вырисовывается, если он прав. А если не прав, то получится еще некрасивей. Его уже не недоэльфом величать будут, а просто подонком.
Поэтому хорошо бы найти что-то побольше взгляда. Потихоньку, не привлекая ненужного внимания, чтобы не спугнуть преступника, если он прав, и не обидел коллегу, если ошибся.
Погруженный в себя, он отмахал пару километров и уже подходил к магазину «Лента», когда одна из проезжающих мимо машин внезапно притормозила, а затем остановилась метрах в пятидесяти впереди. Матвей не обратил на нее внимания. «Лента» круглосуточно работает, может, туда человек приехал. Хотя он тогда бы не здесь остановился. Да и почему оттуда никто не выходит?
Он замедлил шаг. В это время водительская дверца распахнулась, и, прежде чем Матвей разглядел человека, его лицо и руки, он увидел, нацеленный на него арбалет. Эльф не успел ни упасть на землю, ни дернуться в сторону, только вдохнуть, а потом боль взорвалась в голове, выключая сознание.
– Мааам… мааам… мааам…
Настойчивый монотонный звук пробивался сквозь сон, сверлил мозг, беспокоил и, наконец, сделал свое дело: Варя проснулась. Еле-еле оторвав голову от подушки, она увидела перед собой «самое лучшее в мире привидение с мотором»: закутанный в покрывало с ног до головы перед ней стоял Илюша. Ободренный тем, что мама посмотрела в его сторону, он продолжил свою речь.
– Мам, я описался.
– Колобочек ты мой, – вздохнула она. Взглянула на часы – почти четыре. Стряхнуть остатки сна и перестелить постель? Нет уж, пусть лучше часа три поспит с ней.
– Лезь к стенке, – предложила она.
Илюша мышкой шмыгнул на диван и затих. Везет ему – пять минут, и он спит. А ей что теперь делать?