В последнюю неделю лета волгоградская жара будто решила напоследок снова задушить всех в своих объятиях, но сейчас на улице хорошо – приятно прохладный ветер остужает еще пылающее от горячки спора лицо. Кажется, ему пощечин надавали.
Эльф, родившийся на Каторге, это не совсем эльф. Раньше Матвея задевало, когда кто-то из «своих» произносил подобное. Теперь же он убедился, что это правда, и от этого стало пусто и тоскливо. Как будто он один такой убогий на свете.
Все-таки эльфы – совершенно особая раса, более возвышенная, утонченная, мудрая. Может быть, последнее, лишь от того, что живут дольше, кто знает. Понятно, что за шестьсот лет можно научиться лучше разбираться в людях, в ситуации, лучше владеть мечом и боевыми искусствами. Даже стрелять можно лучше научиться. И вот в мирах всех трех классов, где обитают эльфы, как-то так сложилось, что эльфы довольно изолированы от других. Правильнее даже сказать
Вся культура эльфов создана для них же самих, а вовсе не для того, чтобы поразить людей или оборотней. Им не нужны восхищенные зрители и преклонение. Это даже несколько раздражает: что могут понимать примитивные существа, живущие раз в десять меньше, чем обычный эльф. Ведь для того, чтобы понять их искусство, тоже надо обладать мудростью и жизненным опытом, которые такие вот «однодневки» приобрести просто не успевают. Да, эльфы – снобы, и никуда от этого не денешься. У них просто нет конкурентов, потому что все, кто хоть немного приближен к ним по продолжительности жизни, либо находится на низкой ступени развития, вроде швеккю6, либо не заинтересованы в том, чтобы что-то творить, а нацелены на разрушение, как те, кого люди прозвали зигорра.
Снобизм эльфы впитывают прямо с молоком матери. Все россказни о смешанных браках, о любви эльфа к человеческой женщине или эльфийки к мужчине – миф. Люди могут любить эльфов, ведь они так невыразимо прекрасны, как боги, сошедшие с небес и милостиво поселившиеся среди людей. Но наоборот… Как может человек полюбить таракана настолько, чтобы жениться на нем? Экстремалы, которые заводят отвратительных насекомых у себя дома в аквариуме, находятся, но ведь каждый понимает, что это лишь прихоть, попытка показать свою необычность.
Вот почему на Каторге не так много эльфов среди сотрудников полиции. Таких, которые осели здесь надолго, как родители Матвея, можно сосчитать по пальцам. Почему они это сделали? Отец и мать не любят об этом распространяться. Говорят, были какие-то непримиримые разногласия, настолько сильные, что и через двести лет их не жаждут видеть в Юваэле7. И от этого они не могут быть полностью счастливы.
Каждый раз, когда Матвей встречался с ними, он видел: они втайне мечтают, что однажды, может, лет через пятьсот, они всё же вернутся, и представят там своего сына Мэлилиндиса. Если что, Мэлилиндис – это он, Матвей. Только человеческое имя давно стало намного привычней, потому что называют его так гораздо чаще.
И вот сегодня выяснилось, что даже родители считают его недоэльфом. Почему? Да потому что нормальный эльф в этом возрасте должен думать о том, как найти достойную супругу среди своего народа, воспитать сына и дочь, вернуться на родину.
А он вот не мечтает. Ему на хрен эта незнакомая родина не сдалась, как бы восторженно о ней ни отзывались родители. Он родился и вырос здесь, среди каторжан и нелюдей. Здесь всё знакомо и привычно, он чувствует себя на Каторге как рыба в воде.
Конечно, он женится когда-нибудь. И, конечно, на эльфийке. Человеческие женщины ему тоже нравятся, они для него не тараканы, а… бабочки. Такие же хрупкие и недолговечные. Можно полюбоваться, осторожно прикоснуться к разноцветным крылышкам и отпустить. Иначе искалечишь.
Вот только отправляться в другой мир на поиски благоверной он совершенно не собирался. И картинки, подсунутые родителями, чтобы он полюбовался на очередную кандидатку, его бесили до невозможности. Если уж он женится, то женится здесь, на Каторге.