– Извини. Сейчас уйдем, – Фролов слез с барного стула. – Мы ж не знали. Прям хоть созванивайся заранее.
– А ты бы и позвонил, красавчик, – она лукаво улыбнулась, и Володя быстро отвел глаза.
– Пойдем, Федя, – потянул он друга. – Поищем счастья в другом месте.
Хороший немного пришел в себя и сердито пробурчал девушке:
– Антипова на тебя нет.
После громкого расследования дела Лекса, это стало у них дежурным ругательством по отношению к стервозным женщинам. Оказалось, на этого красавчика-ругару эльфийка навесила неснимаемое проклятие: каждая женщина, с которой он переспит, умирала до восхода солнца.
– Ишь напугал, – в голосе Риты послышался металл. – Хотела бы я сама с этим уродом встретиться. Поплясал бы он у меня, – процедила она последнюю фразу сквозь зубы и растворилась в толпе танцующих.
Когда они уже выбрались из клуба на свежий воздух, Федя, убедившись, что теперь его точно никто не слышит, поинтересовался:
– А чего она?
– Да ничего. Думаешь, все такие добрые, как Стерва наша? Эта вот вряд ли бы обеспокоилась, если бы нас убивать стали. Еще бы и сама поспособствовала. Блин, никак это дело из головы не идет, и сосредоточиться не могу. Как вспомню Борика в больнице…
– А Стерва чего? Она ничего. В смысле и не стерва вовсе. Вот эта – да. А он как? Ходил к нему?
– Ты чрезвычайно красноречив, мой друг, – криво усмехнулся Фролов. – Плохо Борик. Отец говорит, шансов нет. А ведь единственный выживший свидетель. Вся надежда была, что даст нам какую-нибудь зацепку.
– Тут рядом еще кафешка. Пойдем? – предложил Федор и, как только увидел, что Володя покорно отправился за ним, добавил: – Ты говори, уши свободны.
Он знал, что лучше всего Фролову размышляется, если он беседует с кем-то, причем главным качеством собеседника должна быть молчаливость. Версий ему не нужно, просто сам факт присутствия. И орк-водитель с милой фамилией Хороший, подходил для этой цели как нельзя лучше. Может, только поэтому и подружились они, такие разные.
– Что тебе сказать, брат? Ничего нового. За месяц – три убитых каторжанина: болотник, гном и тролль. Потом – два подростка-оборотня из семей ссыльнопоселенцев. Еще и Борику еле удалось ускользнуть. Хотя, если честно, он всё равно почти труп. Следом – убор и фея. Тоже каторжанин и ссыльнопоселенка.
Володя вздохнул, устав перечислять, и на секунду уставился в небо.
– О чем это говорит? Лично мне – ни о чем. Ни системы, ни логики. Убийца просто отлично знает, кого можно убрать, как и где. Ловкий, сильный, умный, но просто человек. Поэтому ему не дали статус маньяка. Он ведь не опасен для людей, понял? Мы пытались найти связь между жертвами – ничего. Пересекались, но не были близко знакомы. Ни общих друзей, ни мест. Глухарь. Но даже не это страшно. А то, что идешь ночью, и не знаешь – может, за углом опять кого-то режут. А я завтра об этом узнаю. И всё, что смогу – снова тупить над бумажками. Я скоро свихнусь так.
– А Стерва? – печально поинтересовался Федор.
– А что Стерва? Ей дело не передадут, пока не начнут убивать людей. И что она сделает? Да ничего. Хотя, может, и очень хочет.
– А ты говорил?
– С ней? Нет пока. Думаешь, надо позвонить?
– А чего? Вдруг поможет?
– Ну да. Если у меня тупик, надо посоветоваться. Может, действительно пнет в нужном направлении. Ладно, Федь. Не будем киснуть. Где там твое кафе?
Дальше всё завертелось так стремительно, что зрение муриана получало картинки, а тело реагировало быстрее, чем мозг успевал обрабатывать сигналы.
Тонкий свист из темноты. Петля, обвившая шею друга. Володя ударил по веревке ножом, мгновенно скользнувшим в руку. Прыгнул в темноту и нарвался на удар такой силы, что искры натурально брызнули из глаз. И угасающим сознанием поймал кажущийся далеким свист патрульно-постовой службы…
Матвей решительно шел прямо по проезжей части. Шел в никуда, просто чтобы идти, чтобы сбросить злость. Машин в четыре утра почти не было, а если и появлялись водители, то, возмущенно погудев и выкрикнув что-нибудь матерное, ехали дальше. Пускай. Не трамвай, объедут. Фонари расцветили город праздничными огнями, так что почти не видно было звезд.