Он с тоской смотрел на Федора, чуть не в три глотка допившего огромную кружку пива и с азартом оглянувшегося вокруг. Огромный орк под два метра ростом с косой саженью в плечах шикарно смотрелся в модных зауженных джинсах со множеством дырок и стильной футболке, обтягивающей канаты мышц. На Каторге на всех существ накладывают магическое заклинание, поэтому выглядят они как люди. Если бы Федя в истинном облике явился, он бы, конечно, совсем другое впечатление произвел. А вот Володе повезло. Муриан5 всегда внешне на человека похож.
– Щас, – заверил Федя, неправильно истолковав его взгляд, и успокаивающе махнул рукой: – Щас всё будет, – повторил он.
– Что будет? – жалостливо поинтересовался Фролов.
Он всегда неуютно чувствовал себя в подобных местах, как будто он не молодой парень, а чуть ли не инвалид. И не потому, что был он поборником нравственности или любителем провести время за книжкой, а не в клубе. Просто не вписывался он в эту веселую компанию. Не соответствовал ей и, что самое страшное, не знал, как соответствовать. Все попытки оборачивались грандиозной неудачей. Он выглядел жалким и смешным, будто школьник-аутсайдер, а не молодой мужчина с вполне состоявшейся карьерой и четкими жизненными приоритетами.
Даже Федя, с его внешностью деревенского простачка и недалеко ушедшим от этого образа интеллектом, вписывался сюда лучше. От этого в сердце пробуждалась зависть. Он вроде бы тоже сюда не в костюме-тройке пришел, и всё равно кажется, что у него поперек спины написано: «Лузер!»
– Федь, пойдем отсюда, а? – попросил он, одновременно ругая себя за то, что не может просто рубануть: «Я ухожу», а всё еще уговаривает друга. Володя очень любил и уважал своих родителей. Но, если бы они были чуточку меньше вложили в него интеллигентности, наверно, ему бы жилось проще.
Он, когда подался в следователи, думал, что работа с каторжанами сделает его более мужественным хотя бы внешне. А вот хренушки. Характер, видимо, прямо в генах записан. И, где бы, с каким бы контингентом он ни работал, Володя так и останется мальчиком-одуванчиком с неправдоподобно синими глазами.
– Федя, мне здесь не нравится, – он попытался придать своему голосу твердости. – Я ухожу.
– А чего не нравится? – искренно огорчился друг. – Куревом здесь не пахнет, колу я тебе достал. Ты че хотел? Ты хотел приятно провести вечер с дамой, чтобы потом никто тебе не звонил и нервы не мотал. Погоди чуток. Здесь девки – огонь. Сами на тебя прыгают.
– На тебя, может, и прыгают… – пробурчал Володя, запивая свою реплику колой.
– А чего на меня? А ты чего? – тут же бросился утешать братан. – Да ты вона какой. Я даже как ты и говорить не умею.
– И в этом твое счастье, – вздохнул Фролов.
– Вона-вона, – Федя понизил голос до шепота и зачастил. – Вона. Прямо к тебе идет. Как я говорил. Ты это. Не теряйся. Может, мне свалить пока?
Володя оглянулся, чтобы понять, кто вызвал такую бурную реакцию у водилы, и обреченно уставился на этикетку бутылки.
– Не. Не уходи. Тебе тоже полезно познакомиться, – заявил он.
– А че? – не понял Федор.
Девушка, подошедшая к ним, ростом была ниже, чем Фролов, и от этого еще больше походила на подростка. Вызывающе яркий макияж вполне соответствовал месту и выглядел очень стильно, но в ее движениях, взгляде проскальзывало нечто, приковывающее к ней внимание и пробуждающее безотчетное желание. Настоящая жрица любви.
– Мальчики, – она положила руку на плечи Володи, а другой рукой притянула к себе Федора. – Что тут делаем? Работаем или отдыхаем?
У Фролова в глазах потемнело, Федя стал дышать шумно и быстро.
– Рит, не надо, а? – также жалобно попросил он, снимая с себя ее руку. – Тебе что, поиздеваться не над кем? Отдыхаем мы, – он взглянул на Федора, всё еще не пришедшего в себя, и представил его: – Это вот друг мой, Федор Хороший. Водитель наш.
– Федя – хороший, – пропела Рита, пристально оглядывая сержанта.
Володя указал на девушку:
– Маргарита Княжнина, подполковник полиции, исполнитель наказания.
– Не понял, – Федор всё так же глупо хлопал глазами.
– А чего тут понимать? – она приподняла красиво очерченные брови и тряхнула длинными серьгами. – Вы тут отдыхаете, а я, между прочим, работаю. А вы мне всю охоту испортили. Думаете, бандюки ваши рожи не знают?