– Только вы там, в следственном комитете, можете сделать гораздо больше. Но не будете.
– Гриш, не заводись, – снова попыталась успокоить его Регина. – Ты меня позвал на систему пожаловаться? Так ни ты, ни я, ничего здесь не изменим. Следственный комитет занимается только убийствами людей, да и то не всякими. Тут даже отец вряд ли что-то изменит. Разве что личная инициатива…
Отец Регины был магом-надзирателем по европейской части России. Должность в двух шагах от начальника каторги, то есть очень большой чин. Отношения с ним были сложные, они только начали искать пути к пониманию друг друга. Вернее, она начала. Юрий Эрнестович давно пытался, но безуспешно.
– Вот насчет инициативы… – подхватил Гриша. – Оля, ты не могла бы оставить нас минут на десять?
Ольга демонстративно включила электрический чайник.
– Кто хочет чаю или кофе? – спросила она у обоих.
– Оля, я прошу тебя… – повысил голос Гриша.
– Ты ничего не спутал? – ровно поинтересовалась Ольга. – Прошли те времена, когда ты скрывал от меня большую часть своей жизни. Теперь я знаю всё и впредь тоже хочу знать. Если ты во что-то впутываешься, то я с тобой. Или не позволю тебе встрять, если это будет опасно для ребенка.
Гриша сжал кулаки и отвернулся, сцепив зубы.
– Да ладно, – легко улыбнулась Регина. – Хватит уже в Штирлица играть, говори, что ты задумал, все свои.
Мужчина тут же повернулся к ней, делая вид, что не замечает Олю.
– Я думаю, зигорра4 должен знать, как помочь Борику. Или подскажет, как найти преступника. Чем-нибудь обязательно поможет.
– С чего ты взял? – Регина поникла. Ей и самой пришла в голову та же мысль в больнице, но, вспоминая, какое давление ей пришлось выдержать в прошлый раз, чтобы попасть к зигорра, она заранее испытывала уныние.
– Потому что он всё знает, черт его подери! Он, даже сидя в газовой камере, умудряется всё знать. Иногда мне кажется, он до сих пор сидит в тюрьме лишь потому, что хочет там сидеть, иначе давно бы свалил. Слишком силен, зараза. Сходи к нему! Я уверен, он поможет.
– Я думаю, он
– Регин, ты вообще слышала, что я сказал? Если бы он захотел, он бы сбежал без всяких просьб. Он сидит там, потому что ему для чего-то это надо. Не знаю для чего. Не нужно ему ничье разрешение.
– Сомневаюсь, – поджала губы Стерва Нарутова.
– А ты не сомневайся. Ты ведь сейчас рассуждаешь в духе мудрой Эльзы: а что если… А что если твои рассуждения ложны, и он с радостью поможет, чтобы еще раз показать свою лояльность? Пожалуйста, Регина. Кроме тебя, никому не дадут разрешение.
– Потому что папа – большой начальник, – ухмыльнулась она. – Разрешение дадут. Просто, кроме меня, никому в голову не придет, спрашивать по этому поводу мнения зигорра. Да ты не волнуйся, Гриш. Я уже заполнила требование на беседу с ним. Просто хочу охладить тебя немного, чтобы ты особенно ни на что не рассчитывал. Вероятность очень мала, поверь. Очень.
Чистяков услышал только то, что ему было нужно:
– Уже заполнила?! Ты умница, Регина. Я всегда говорил, что ты далеко пойдешь. Завтра с ним встретишься?
– Завтра, – подтвердила она.
– А потом сразу мне позвонишь?
– Ну, этого уж обещать не буду. Может, и не позвоню. Смотря, что он мне скажет. Так что остынь немного. И поверь, что не ты один хочешь, чтобы Борик выжил. Хороший он мужик, хоть и вампир. И гады мы будем, если просто так его сольем.
– Не я один хочу его спасти, – снова криво ухмыльнулся Гриша. – Я и ты.
– И я, – вдруг заговорила Оля. – Давайте всё же выпьем чай или кофе, – опять предложила она. – У меня конфеты вкусные есть.
– Мне кофе покрепче, – Гришу, кажется, немного отпустило.
– А мне чай, – ободряюще улыбнулась Регина. – Ройбуш есть?
В темноте гремела музыка, свет разноцветных прожекторов скользил по извивающимся телам и стойке бара. Володя Фролов задумчиво крутил в руках бутылку колы, то и дело прикладываясь к горлышку. Мельком глянул в зеркальную панель бара. Там отражался какой-то подросток в гавайской рубахе. С его ростом 174 см и телом без грамма жира, у него постоянно спрашивали паспорт, а потом придирчиво рассматривали. Не могли поверить, что ему уже двадцать восемь. Иногда приходилось еще и удостоверение показывать, что он уже вообще-то следователь. Но в бар же не пойдешь с удостоверением.