Девушка, возвышавшаяся над ним на полголовы, полыхая гневом, уперла руки в бока. Нет, в тонкую, изящную талию.
– Что это?! – произнесла она трагическим шепотом.
– Очень красивая грудь, – честно сказал Илья.
– Прекрати пялиться! – злобно зашипела она.
Он тут же отвернулся:
– Прости, залип.
Извинения, кажется, немного смягчили ее, она заговорила сдержаннее, но с той же болью в голосе:
– Я не буду платить за это. Ты купил абсолютно не то, что я хотела. Это какие-то детские вещи!
– Тут ты не права, – Илья спиной к ней пробрался к окну и сел на кровать – стоять было выше его сил. – Я купил вещи сорок второго размера, как ты и просила.
– Это маломерки какие-то. У меня сорок второй размер, но я еле натянула их!
– Слушай, – возразил Илья, – если ты не бродишь заколдованной уже пятнадцать лет, у тебя никак не может быть сорок второй размер. Такие… – он запнулся, не зная, как выразиться культурно, попробовал еще раз. – Такое… – но понял, что опять собирается сказать что-то не то и наконец подобрал эвфемизм: – Такую красоту в сорок второй можно запихать, только помогая коленкой. Я бы поставил на то, что нужен сорок восьмой. А если хочешь, чтобы вообще никто не пялился, то пятидесятый.
– Что? – у девушки за спиной внезапно осип голос. – Да как ты… Да ты на себя…
– Стоп! – повысил голос Илья. – Красный код! Зона повышенной опасности. Не произноси слов, после которых придется добираться до Можайска прыжками.
И тогда он услышал горькие, безутешные рыдания.
Что делать с рыдающими девушками, Илья понятия не имел. Не довелось ему подобный экстремальный опыт пережить. Он сидел потерянный, боясь пошевелиться, надеясь, что «оно само пройдет». Прошла целая минута – ему показалось, что полчаса, – а слезы не утихали.
– Ну это… – забормотал он смущенно. – Не хотел я тебя обидеть. Извини, если что. Просто мне показалось, что ты обзываться будешь. А мне не нравится, когда обзываются. А тебе бы понравилось? – спросил он с напором.
Рыдания стали тише, но всё же не прекратились.
– Можешь не возвращать деньги, – добавил он примирительно. – Чего так расстроилась-то? Другие вон большие бабки платят, чтобы такие… – он вовремя прикусил язык, – такую красоту сделать, а у тебя, насколько я понимаю, сама выросла. Красота, – на всякий случай уточнил Илья.
Плач утих. Потом он расслышал еле слышное сквозь всхлипы.
– Светославу худенькие нравятся. Я думала, похудею, пока комаров ем…
Илья подвис. Потом осторожно уточнил:
– Правильно ли я понял твой пассаж: у тебя есть парень, который считает, что ты должна быть сорок второго размера?
– Да, – беззвучно прошелестела она, и тут же спохватилась: – Нет! Он, конечно, никогда так не говорил. Просто ему больше худенькие нравятся.
– Это которые похожи на фонарный столб? – поинтересовался он.
– Нет! – возмутилась девушка. – Просто стройные.
– Вася, – он не выдержал и обернулся. Увидел, как она на него зыркнула и тут же поправился. – Василиса Остаповна. У тебя рост – сто восемьдесят сантиметров, если не больше. Чтобы сделать тебя сорок второго размера, надо основательно пообтесать, отрубив всё, что торчит, в том числе руки. Я сильно сомневаюсь, что это будет красиво.
– Откуда ты знаешь, Илья Александрович, какой у меня рост? – подозрительно прищурилась девушка.
– Я свой рост знаю, а ты меня выше. Еще скажи, что не угадал.
– Угадал, – сообщила Василиса. Ему показалось, что она улыбается.
– Фигура у тебя классная, – решительно подвел он итог. – Тому, кто скажет иное, дай в глаз и красиво уходи в закат.