– Хочу! – ответил я мгновенно, совсем не желая, чтобы это вечер заканчивался.
6
Мы вышли из здания. Город блестел вечерними огнями, а в воздухе чувствовалась прохлада, которая постепенно поглощала тепло летнего дня. От такси моя компания отказалась, чему я был весьма рад.
Во-первых, представляя новый фильм в новой стране, мне не так часто удавалось проводить время отдельно от Ларса или Люка, которые всегда тащили меня на важные и нужные встречи. Вследствие чего, я практически никогда не видел той красоты городов, которую можно увидеть гуляя пешком. Музеи и вставки были не в счет, потому что их посещение практически всегда входило в обязательную программу тура, что однозначно указывало на наличие прессы, которая всегда была весьма требовательна.
Во-вторых, пешая прогулка, в отличие от поездки на машине, растягивала этот вечер, как подсохший клей. Приятное общество незнающих меня людей было редкой удачей, упустить которую я не хотел. Поэтому я покорно склонил голову и направился в кино пешком. Я вдруг вспомнил, как в начале своей карьеры, еще тогда, давным-давно, признание публики было так важно для меня. Будучи еще совсем неизвестным, но уже активно снимающимся актером, я считал каждый автограф, который давал изредка узнающим меня прохожим. А потом, уже через время, моя левая рука перестала функционировать, да так, что я не мог расписаться на плакате или футболке, например. Тело просто отказалось делать то, чего хотели все, кроме меня. С тех пор я полюбил темные шторы и диван. И выкинул из дома все шариковые ручки.
Пока мы шли, начался дождь. Мое предложение все-таки взять такси вызвало у всех смех. После чего Анфиса сняла свои туфли, взяла Федора за руку и, они побежали вперед.
– Со временем я перестал удивляться, – отдаляясь все дальше, крикнул мне Федор.
– Ну лето же! – сказала Инга, торопливо, также взяла меня за руку, и мы побежали следом за ребятами.
Фонари, витрины магазинов, машины – все это быстрой лентой проносилось мимо нас. В тот момент мне казалось, что окружающие предметы безразмерны, а люди безлики. Холодные капли сильного дождя хлестали по лицу, а вода луж, нагретая асфальтом, наполняла ботинки. Иногда мы останавливались. Чтобы покурить промокшие сигареты или еще для чего-то. А потом снова устремлялись вперед, не нарочно заглядывая в светящиеся окна домов. Как долго мы бежали и как близко были к пункту назначения, я не знал, но это приключение мне исключительно нравилось. Хотя бы потому, что оно вернуло меня в далекое прошлое, туда, где впереди еще столько всего.
7
– Не будет кина! – сказал странного вида пожилой мужчина, закрывая ржавую двухстворчатую дверь какого-то сарая.
– Ну, Михалыч, миленький, ну включи! – взмолилась Инга и погладила его по спине.
– Не положено! И не проси! – продолжил он твёрдо, но как-то совсем неуверенно, – дождь смотри какой был. Оборудование старое, чуть что, пиши пропало. Начальство распорядилось. Ой, как люд разбушевался. Приготовились, разместились, а тут эта погода треклятая. Что тут было! А начальству то что?! Их тут нет. А мне разгребай. Еле угомонил. Обещался им на следующей неделе два сеанса подряд. Вроде сладилось.
– Ну, Михалыч! – протянула Инга жалостно, – с нами гость заморский, нам сегодня без кина́ никак нельзя.
– Гость? – сказал Михалыч и пристально на меня посмотрел.
– Да, всего пару дней у нас, на следующей неделе не успеет, – ответила Анфиса весьма правдоподобно.
– Из каких краёв гость будет? – Михалыч зашел в небольшое помещение с тускло горящим желтым светом, которое фактически было пристройкой к веерообразной крыше старой сцены. Высокие железные стеллажи были заставлены какими-то коробками. Краска потолка пожелтела и раскидала свои потрескавшиеся сети по всей его поверхности. В дальнем от входа углу стояла старая кровать с очень продавленным матрасом. Рядом находилась небольшая тумбочка с дверью без ручки. Складные стулья друг за другом выстроились у стены с большой и, видимо, очень древней батареей, которая сбросила с себя практически все покрытие. Казалось, в комнате никто не жил, но, несмотря на её унылую обстановку, было заметно, что в ней поддерживали чистоту.