У Наиза загорелись глаза. Вряд ли ребята удовлетворились намародеренным из полицейского участка. Да и боеприпас – штука не вечная. Расходуется стремительно, особенно, когда приходится пробивать толстую кожу…
– И где он, склад этот?
– Да брешет он, лишь бы мы его не выгнали! – хмыкнула Лиза.
– Повежливее будьте, мадам, – улыбнулся Дин, – скоро все сами увидите. Еще я предлагаю помародерить не где-нибудь, а в сортировочном центре. Потому что сейчас остальные лезть туда боятся – помнят, какая там была охрана! Но уже завтра там будут пустые полки. Советую поторопиться. Ну а я договорюсь с охранниками, если они там все еще есть. Меня там знают, а вот вас одних могут и не пустить.
Наиз немного подумал, после чего протянул руку Дину.
– Идет! Ты вроде нормальный дядька.
– Стараюсь им быть, по крайней мере.
– Тогда вечером туда заглянем? Как голова?
Дин прислушался к своим ощущениям. Голова – плохо, конечно. Но медлить было категорически нельзя. По совокупности факторов майор буквально жопой чуял, что действовать надо быстро. Если для подавления ситуации в город зайдут военные, чего он ожидал буквально со дня на день – они первым делом отоварятся на складе оружия. И они, пожалуй, будут слегка расстроены, если там окажется пусто.
Дин довольно улыбнулся сам себе.
«Хрен вам, крысы столичные, а не боеприпас!» – пронеслось у него в голове.
***
Найд, морщась от боли, разминал затекшие ноги и спину. Впервые за много часов он ощущал твердую землю под ногами, и это было прекрасное чувство. Рядом потягивался Густав. Интересно, беспокоило ли его, что они могли бы не доехать в целости и сохранности, заметь кто их в груженой фуре? Проблема была, конечно же, не в проезде «зайцами», а в том, что они невольно стали свидетелями тайной перевозки тела. Уж кто-кто, а Найд не понаслышке знал, что бывает с неудачливыми свидетелями. Густав же был относительно спокоен всю дорогу.
Они проспали в кузове ночь, поочередно дежуря. Ранним утром фуру остановили и выгрузили тело из салона, потом фура поехала дальше. На ближайшей заправке было решено сваливать.
Густав аккуратно разомкнул створки кузова – благо, они были заперты так, что, потянув их на себя, слегка вовнутрь, можно было добиться сбрасывания запора. Иначе бы они без посторонней помощи не выбрались. Найд спрыгнул на сухую потрескавшуюся землю и закрыл за собой кузов, чтобы никто не догадался, что в фуре ехали «зайцы». После этого устремился за Густавом. Они дождались, пока грузчики уедут и вальяжно вошли в здание заправки. Посетили туалет, умылись, освежились, после чего потратили пять никелей на два стаканчика кофе и два слоеных пирожка с сосиской.
– Ну, что, – прищурившись, спросил Гусь, – как тебе воздух свободы?
Найд огляделся. Пожал плечами. Он все еще не уложил в голове, что сбежать удалось успешно. Всем нутром он ощущал, что сейчас двери заправки распахнутся, за ним явится конвой, и тот дерганый начальник блока громогласно объявит ему «пожизненное» за побег и за убийство охранника…
– Ладно тебе, – смеялся Густав, – я все понимаю. Сам так же охреневал в первый раз.
– А как дальше-то доберемся?
– А сейчас какую-нибудь фуру поймаем, да и дело с концом.
Густав поднялся со стаканчиком кофе в руках и прошелся по заправке, внимательно рассматривая все, что висело на стенах. Наконец, удовлетворенно хмыкнув, он вернулся за столик.
– Мы в пятидесяти километрах от нашей базы, – сообщил он, – уж как-нибудь доберемся. Расслабься, – он похлопал Найда по плечу, – все позади, старина. Все правда позади…
Следующие полчаса ушли на то, чтобы поймать автомобиль. Сложность была не в нежелании местных кого-то подвозить, а в отсутствии транспорта на дороге. Но первая же фура без промедления остановилась. Густав обо всем договорился, сунул водиле в руку небольшой задаток, запрыгнул на переднее сиденье, Найду указал на кузов, и они поехали.
Найд дал себе право немного расслабиться и выдохнуть за последние несколько дней. Он был слишком взвинчен, и теперь чувствовал себя измотанным, и не заметил, как заснул. Разбудил его громкий стук по стенке кузова.