И Найд знал. Это было не первое исчезновение. За последний месяц пропало без вести около четырёх человек, а, может, и больше. По крайней мере, по официальным данным, в полиции лежало четыре заявления на розыск.
Это было странно. Местные никогда не торопились подавать в розыск, зная, что их пропавший друг или сосед мог просто попробовать сбежать в поисках лучшей жизни. Такое нечасто, но случалось. А за побег прилетали огромные штрафы, а то и тюремное заключение с исправительными работами.
Если же пропадал кто-то, кого ты не особо любишь, то проще и выгоднее было бы просто сообщить властям или непосредственному начальнику сбежавшего. Стукачество в Вероне поощрялось – информатор мог получить деньги, повышение или какие-то еще блага, в случае, если его донос окажется полезным.
Бежать было реально глупым решением. Если уж так не нравилось в Вероне, можно было подать заявление на перераспределение. Это был единственный легальный способ сменить место жительства. Но, опять же: тебя отправят в другой, но по сути такой же рабочий городок. Возможно, ты получишь там чуть более легкую работу. Возможно, управляющий городка будет лучше следить за порядком, и жизнь станет чуточку краше. Но также было возможно и обратное. Рисковать мало кто хотел. Многие предпочитали смириться и сидеть на жопе ровно, не создавая колебаний, которые впоследствии могли сбить их самих с ног…
Поэтому Найд, хоть и говорил жене про возможные побеги, все же сам прекрасно понимал, что с исчезнувшими что-то случилось. Что-то явно не очень хорошее. Убийства в Вероне бывали – то драка по пьяни, то домашнее насилие, на которое полиция не обращала ровным счетом никакого внимания. А еще могла нагрянуть банда из другого города… Все могло быть.
Найд не хотел допускать и мысли о том, что они с женой потенциально находятся в опасности. Если он признает это, придется предпринимать действия. Поэтому он снова и снова закрывал на происходящее глаза, надеясь, что оно само как-то разрулится. Поймают этого загадочного убийцу или похитителя, посадят или вышлют куда-нибудь… И снова будет Верона в безопасности!
Пока он думал, Апани сидела молча, теребя в руках подол ночнушки. Про происшествие в шахте Найд решил жене ничего не говорить. Ему не хотелось ее дополнительно нервировать. Кроме того, она обязательно начнет паниковать, задавать кучу вопросов, а Найд был к этому не готов. Он бы хотел скрыть это от нее. Если только Рамис не проговорится…
«Надо будет его предупредить!» – подумал Найд.
– Алиев! Рамис! – Толстая учетчица потрясла пухлой от времени тетрадью, высовываясь из окошка раздачи.
– Чего тебе? – буркнул Рамис, нехотя возвращаясь к окошку.
– Каску, фонарь, самоспас взял?
– Взял.
– А подпись поставить?
– Забыл.
– Забыл! – Она грубо раскрыла тетрадь на месте, заложенном треснутой шариковой ручкой, – Ставь!
Рамис размашисто расписался.
– Вот! Довольна?
Он был не в настроении и ворчал не только сейчас, но и всю дорогу до шахты. Найд не привык видеть друга таким, но тот сказал, что все ещё не может переварить произошедшее вчера. Особенно поведение Баксона.
Учетчица распрямилась, поставив руки в боки.
– А что ты на меня бурчишь? – Возмутилась она, – Внутренний распорядок. Взял вещи – поставил подпись. Я что ли это придумала?
– Ладно, ладно, – примирительно подняв ладони, улыбнулся Рамис, – виноват. Исправился.
– Ну то-то же, – скривилась учетчица.
Найд был следующим в очереди. Перед ним на прилавок легла поюзанная рация.
– Это что?
Учетчица хмыкнула.
– Это тебе лично в руки просили передать.
Найд с Рамисом недоуменно переглянулись.
– С-спасибо, – выдавил Найд, бережно беря рацию.
– Фамилию, подпись, – учетчица ткнула пухлым пальцем в нужную строчку, – и напиши, что рацию получил.