Несмотря на хорошие компрессоры и довольно сильную вентиляцию, в шахте все равно было довольно душно. Респиратор не добавлял легкости дыхания. Каждый глоток кислорода приходилось в прямом смысле добывать собственным трудом. Тяжелая физическая работа только усложняла задачу. Впрочем, угледобыча – вредная работа, и все это знали. Запросто можно посадить дыхалку. Можно погибнуть, надышавшись ядовитыми испарениями. Можно очутиться под завалом…
Вспоминая о вчерашнем происшествии, уже под конец смены Найд пропустил момент, когда комбайн встрял в твёрдую породу и заглох, не в силах справиться с ней. Чертыхнувшись и нажав кнопку экстренной остановки, Найд пошёл разбираться, кинув Рамису рацию. Тот все понял верно и сообщил остальным членам бригады о случившемся.
Подойдя ближе, Найд удивленно присвистнул. Ножи комбайна наткнулись на нечто странное. Найд не знал, что это за порода, и как он ни светил дополнительным ручным фонарём, не мог себе ответить на вопрос, что это. Он знал одно: это не уголь, и оно – очень твёрдое. Раз комбайн заглох, значит, ему не под силу пробить эту породу. Главное, чтоб не поломка. Иначе ему голову открутят. Ну, надо ж было такому случиться, и именно в тот день, когда он стоял у пульта! Особенно после его вчерашнего выступления в кабинете безопасника! Впрочем, с везением у Найда было туговато. Он это знал и уже смирился. «Просто надо быть осторожнее», – повторял он себе, как мантру. Но где же здесь ему следовало быть осторожным? Разве он виноват в случившемся? Нет. Как и вчера не был. Только это никого не будет интересовать.
Стянув перчатку, Найд дотронулся до камня. Ничего особенного. Холодный, твёрдый. Только вот пульсирует слегка… Или это пульсируют его пальцы?
Сзади подошли Рамис с Ильясом.
– Ну, что заглохли? – ворчливо поинтересовался Ильяс.
– Да вот, – развёл руками Найд, – не понимаю сам. Комбайн отказался тут работать.
– Разберёшься.
Убедившись, что ситуация вовсе не критическая, Ильяс махнул рукой и ушёл на свой участок. Сегодня он занимался обслуживанием системы освещения в шахте. Ему не хотелось возиться с этими недоумками. Они все равно ни черта не понимали в своём деле, как ему казалось.
– Я свяжусь с диспетчерской, – сказал Рамис и отошел к пульту, ожидая, что сверху дадут распоряжения. Включать комбайн после экстренной остановки без указания сверху никто не хотел. Это было чревато.
Найд снова остался один. Он провел рукой по холодному камню, с удивлением отмечая, что вибрация все-таки имеется. Словно там, за стенкой, жужжал огромный рой пчел. Вибрация была еле ощутимая, но постоянная. Найд нахмурился, стянул и вторую перчатку и попробовал ощутить это и левой рукой. Да. Вибрация определенно была. И была еще одна странность. Свод шахты в этом месте был как будто оплавлен. Резкие грани камня сильно контрастировали с округлыми потеками на потолке. Это было очень странно. По стенке не стекала вода, и Найд не мог понять, почему перекаты камня такие гладкие и мягкие. Ведь ничто иное не могло бы отполировать эту стену таким образом.
Он обернулся посмотреть, что там делает Рамис. Тот как раз говорил по рации. Закончив, он спешно сунул рацию в карман куртки и поспешил к Найду.
– Что такое? – нахмурился Найд.
Рамис недоуменно пожал плечами.
– Всем шахтерам срочно подняться на поверхность.
***
Это было как минимум странно: из-за банальной поломки поднимать наверх всю бригаду. Однако, добравшись до места стоянки вагонеток, Найд увидел, как в них спешно грузятся и другие бригады. Значит, шахты полностью освобождают.
Спустя минуту возле вагонетки собралась вся пятнадцатая бригада в составе девяти человек: Найд с Рамисом, «плохая примета» Юрец, Ильяс, ветеран и главный ворчун. Тимур, среднего возраста угрюмый мужик, который говорил настолько редко, что мало кто знал его голос. Марк и Бенни – братья, приехавшие в шахты по перераспределению. Ранее они работали на стекольном заводе километрах в трехстах севернее от Вероны, в городке Ольховое. Про этот городок ходили не самые хорошие слухи – будто бы именно там находилась штаб-квартира дилеров «мазы», и в целом, это было очень криминальное и кровавое местечко. Последними к вагонетке пришли Лерой и Жека. Последний также был переименован из-за своего непроизносимого имени.