Пушинку, посланную к чёрту,
Играли, буквами задув.
Нелюбит-любит лепестилось,
Перо (на кой оно черту́).
Плыло и масляно катилось
За неизвестную черту.
С майской вывески пиво сбегает строка
Не менжуйся в табачке, бери как обычно,
Больше дюжины тех что тягучей, пока
Небо знай что горит, плащеватая личность
Коей вслух подивишься не холодно ли
На дворе двадцать два, с полкопейки нам меньше:
Как дошли вы до жизни? – да нас довели
Обожания рук и трагичности женщин,
Обещанье что завтра – похмелье вчера,
Побрякушки стекла, где покошена лыба.
Пусть нас ангел покрикнет с окошка "пора",
За два уха оттащит от памяти либо.
Знаю всё от зубов, что сказать будет ложь.
Эти песни, дай боже, не лягут на марши.
Допивай милосердно, пусть будет галдеж,
Или как эта глупость зовётся на вашем?
Ничего молодым, только месяц в году.
Понимаешь о чём? Жить должно быть нестрашно.
Словно ей, что когда-то за руку веду,
И целую когда с переделкинской башни.
Не попортит ти амо nor либе стишок,
Отложи остальные долги.
Что живёт меня – все поцелуй между щёк,
И строка черновая реки.