Никита. -Злата, так её зовут.
Эльвира к. -У Златы есть родственники?
Никита. -Близких, кажется, нет. Но она как-то упоминала, что у неё есть брат, но он живёт в другом городе.
Эльвира. -Если кто-то будет её искать, скажите, что Злата забрала своё жалование и покинула вас сразу после похорон Тихона. Вы поняли?
Я кивнул, опасаясь спорить с Эльвирой
Эльвира. -Хорошо. Тогда поднимайтесь наверх. И не обращайте внимания на посторонний шум.
Сейчас я как никогда желал сбежать подальше от собственной гостиной. Закрыть глаза и вычеркнуть из памяти ужасную кровавую картину. А потому не задавал больше вопросов. Если Эльвира решила помочь мне стереть следы ночного кошмара, пусть принимается за дело. Развернувшись, я направился вверх по лестнице. Там меня вновь настиг голос барона.
Эльвира. -Завтра я вновь зайду к вам. Есть важный разговор, который не касается сегодняшних событий.
Я снова кивнул, уже не вдумываясь в слова Эльвира. Несмотря ни на что, я был благодарен баронессе за помощь.
Никита. -Не думал, что когда-нибудь буду рад появлению баронессы в нашем доме. Но если она готова избавить меня от общения с полицией, то я, признаюсь, буду благодарен её. И соглашусь на дальнейшие визиты, лишь бы не очень частые.
Восьмая глава.
Прошло 3 дня спустя. Громко, чихнув 44-летний мужчина в костюме, которого зовут Елисей, известный во Владивостоке адвокат, аккуратно промокнул нос платком и извинился перед сидящей 50-летняя женщина по имени Элла.
Елисей. -Прошу прощения, это всё табак.
Произнёс Елисей, но его слова остались незамеченными. Элла сидела в его кабинете уже четверть часа и всё это время не давала адвокату вставить ни слова. Пухлыми пальцами вцепившись в ручку своей сумочки, женщина с упоением вновь и вновь повторяла одно и тоже.
Элла. -И как же нам повезло всё-таки! Уверена, Господь за эти слова не осудит меня, я ведь об интересах сына забочусь. Отношения наши с Тихоном испортились разу после его женитьбы. Да, он родным братом был, но мне это не помешало видеть недостатки в его супруге. Если вы знали бы, какой вертихвосткой она была, вы бы меня поддержали. Я к чему это? Ах, да! Конечно, я о смерти брата горюю, но не сказать нельзя, какой он же подарок сделал нам своей внезапной кончиной. Я полагала, что этого дня ждать придётся гораздо дольше.
Элла ненадолго задумалась, видимо, вспоминая что-то из прошлого. Воспользовавшись недолгой паузой, адвокат, наконец, сумел задать посетительнице первый вопрос.
Елисей. -Вы, мадам, вероятно, хотите узнать, как продвигается ваше деликатное дело? Спешу вас уверить, что мы с помощником уже некоторое время собираем для вас все необходимые материалы.
Элла. -Дело? Конечно, ради него я и прибыла! Ведь теперь нам с вами незачем медлить. Пора действовать. Тихон отошёл в мир иной, оставив после себя единственного наследника. Судьба моего дорогого племянника, как вы знаете, теперь тесно связано с законом.
Елисей. -Вы правы, мадам. Закон, принятый десять лет назад, гласит. Юноша не может до достижения 25 лет самостоятельно распоряжаться своим законным имуществом. Только после того, как женится он сможет распоряжаться или с согласия законного опекуна.
Элла. -Мне это известно, Елисей. Как и то, что Никита, мой племянник, 18-летний, не женат. А значит, чтобы сохранить право распоряжаться своим имуществом и не остаться на улице, ему необходимо согласиться на предоставление законного опекуна. Мой сын Виктор – его ближайший родственник мужского пола. Он станет его опекуном и получит право контролировать счета покойного Тихона и его имущество.
Елисей. -Вы вновь абсолютно право, госпожа Элла. С этим не должно возникнуть проблем.
Переведя взгляд на закрытую дверь кабинета, Елисей громко крикнул имя своего помощника.
Елисей. -Родион! Войди!
Дверь отварилась почти беззвучно. Держа в руках папку с документами, в кабинет адвоката вошёл Родион. Мельком взглянув на посетительницу, он постарался отвести взгляд в сторону. Женщина всегда посматривала на парня с нескрываемой надменной усмешкой, которую хотелось непременно стряхнуть со своих плеч. Парень подал папку адвокату и остановился в нескольких шагах от него. Быстро пробежав взглядом по страницам, исписанным неровным торопливым почерком Родион, Елисей отложил бумаги в сторону и обратился к Элле.