– Здравствуй, Федор Андреевич! Сказал бы, что рад видеть, если бы не место, где мы находимся! Но удивлен уж точно! Тем, что именно ты встретился мне на этой дороге!
Сказал ровным голосом Вячеслав Григорьевич Науменко подходя к поднявшемуся Федору Андреевиче Щербине и протягивая ему руку. Да, у уходящей вдаль дороги, Войскового атамана Кубанского казачьего войска Вячеслава Григорьевича Науменко ожидал кубанский казачий политик и общественный деятель, историк, народник, основоположник российской бюджетной статистики, член-корреспондент Императорской Академии наук, действительный член Научного общества имени Тараса Шевченко, член Кубанской Рады, глава Верховного суда Кубанской народной республики, поэт и писатель Федор Андреевич Щербина.
– Здравствуйте, господин атаман! Хотя здесь Вы еще полковник, как я посмотрю. А что до Вашего удивления, так в этом ничего странного нет. Там! Там, нас много связывало, хоть мы и не всегда стояли на одних позициях. Ну, я тоже рад Вас видеть, насколько это применимо к ситуации и месту! Присаживайтесь, отдохнете да побеседуем.
Полковник Науменко присел в предложенное кресло, с удовольствием откинувшись на спинку и с интересом посмотрел на лежавшие на столе книги.
– Вы как всегда, Федор Андреевич, погружены в интеллектуальную работу и окружены книгами. Даже здесь?
– А чему Вы удивляетесь, Вячеслав Григорьевич? Господь каждому определил его предназначение и служение. Наша изначально заложенная Господом суть неизменна. Моя
Федор Андреевич Щербина спокойно посмотрел на Науменко, а затем продолжил.
– Ваше Божье предназначение было сложнее. Это был путь воина и хранителя. Да и книгами Вы были окружены не меньше моего, по крайней мере
Науменко со сложным выражением удивления и благодарности на лице посмотрел на мэтра кубанской, да и не только кубанской, науки и литературы.
– Благодарю Федор Андреевич, за столь высокую оценку моей книги. Я сделал то, что считал своим долгом атамана и просто казака.
– Добротная работа, основательная, на огромном массиве фактов и документов, Вячеслав Григорьевич! Я так понимаю непросто было собрать и обработать материал?
– Да, Федор Андреевич, понадобились многие годы на сбор сведений, по крупицам, по крохам информации складывалась картина нашей казачьей трагедии в Лиенце. К тому же сильно изменилась политическая и территориальная ситуация в Восточной Европе. Это в свою очередь привело ко второй волне рассеивания нашего казачества по миру. Но помогали все, кто мог, письмами, воспоминаниями, документами. Так что это во многом коллективный труд многих казаков и небезразличных людей к нашей судьбе. Я рад, что в результате усилий всех нас появилась эта книга. Эта книга для меня такой же значимый результат моей жизни, как и сохранение Войсковых регалий.
Маститый ученый и общественный деятель Ф.А. Щербина внимательно слушал кубанского Войскового атамана В.Г. Науменко, с которым они, «когда-то и где-то», то были единомышленниками, то оппонентами, и кивал, то ли в такт словам собеседника, то ли собственным мыслям.
– А скажите, Вячеслав Григорьевич, тяжела ли была эпопея по сохранению Регалий?18 Я-то ушел в 1936, лишь со стороны наблюдая Вашу борьбу с «самостийниками»19 как за сами Войсковые Регалии, так и в целом. Как ситуация складывалась потом?
– Ох, Федор Андреевич, потом тоже было очень не просто. Как Вы знаете, Кубанские Войсковые Регалии находились в Белграде в Военном музее. В 1941 году Германия напала на Сербию, музей был частично разбомблен и разграблен. Пропала и часть наших казачьих реликвий и святынь. В этот период пришлось опять отбиваться от самостийников, которые открыто встали на националистические позиции и стали пользоваться покровительством немцев. При поддержке немцев пытались забрать Регалии. Затем Германия напала на Советов, была долгая война. Но… Советы сломали немцев. В 1944 году Красная армия подошла к Белграду. Пришлось увозить Регалии все дальше в Европу, затем в Америку. Но Вы, знаете, Федор Андреевич, и в Америке пришлось нелегко. Находились и там проходимцы, желающие отобрать казачьи святыни. Только теперь их интересовали не политические аспекты, а возможность наживы. Ведь наши казачьи Регалии очень дорого можно было продать.