Всё, что мог ощущать к этому моменту – звуки, движение извне, и свет. Я мог определить направление, откуда они появлялись. Я не ощущал рук и ног.
Черт, как же тебе показать, что я жив?
– Джекс, подними вверх левую руку. Подожди. Вижу сигнал. Медленно опускай.
Я почувствовал с левой стороны нечто странное ощущение, словно сбоку от меня двигали тяжелый ящик, а не мою руку. Я ощущал движение, и при этом некоторое тепло.
Черт возьми, неужели от меня живого места не осталось? Хотя не знаю, что можно ощущать после имплантации позвоночника.
– Медленно… Есть. Давай правую. Поднимай. Медленно опускай. Есть сигнал. Закончили.
Впервые за долгое время во мне пробуждалось некогда забытое ощущение. Ощущение негодования. Мне казалось, что со мной происходит что-то невообразимое, и я не могу на это повлиять. Две фигуры перемещались по обеим сторонам от меня. Справа всё так же доносились щелчки по клавишам.
Вскоре где-то впереди раздались звуки механического крана.
Вряд ли это была обычная больница, или рядовой послеоперационный кабинет. Честно говоря, я не знаю, где могли устанавливать настолько серьезные протезы, которые я мог себе представить. Но что больше всего тревожило – я не ощущал привычного волнения. Мне чего-то не хватало. Возможно, так чувствует себя парализованный человек.
– Поверни его голову вправо. Стоп.
Я почувствовал. Наверное, это было прикосновением. Похоже, что кто-то в пластиковых перчатках взял мою голову с обеих сторон в области висков и медленно повернул.
Всё, что я мог – лишь наблюдать за происходящим.
– Есть сигнал. Теперь влево… Стоп. Есть сигнал.
Мою голову вновь повернули. Это я мог определить косвенно – по изменению местоположения источников звука и света. Но также я ощущал и прикосновения. Еле различимые, но они были, точно. Я ощущал изменение в пространстве.
– Возвращай. Есть сигнал. Стоп.
– Что думаете?
– Отклик идет. Пока оставим.
Звуки от клавиатуры стихли, шаги отдалились. Свет погас. Я вновь остался наедине с ожиданием новых событий.
Оставалось лишь догадываться о том, что происходит. В основном, я думал о глубоком протезировании в виде имплантов. О том, насколько всё это дорого стоит. Возможно, на мне испытывали какой-то позвоночник, и множество других современных протезов. Всё, о чем я думал – это цена сохранения жизни. Кто стал бы вкладывать столько денег? Кроме вопросов, у меня не было ничего.
Вдалеке раздался писк. Открылась дверь, и в помещение вновь вошли люди. Судя по звукам, ко мне приближалось несколько человек. Раздался щелчок – и вокруг появилось освещение, светлым градиентом разделившее потолок и пол. Я стал различать силуэты отчетливей. И, похоже, стал различать цвета. Группа из четырех силуэтов приблизилась ко мне и встала напротив.
– Макферсон, давайте уже решать. Мы упускаем сроки.
Знакомый голос, который ранее отвечал за профессиональное щелкание по клавишам, ответил:
– Аппаратная часть полностью в порядке. Мы потратили две смены на проверку. Тут проблема с софтом.
Сразу же отозвался другой голос, ранее не знакомый:
– Хватит об этом, мы подготовили релиз еще три месяца назад! Он залит на всю текущую линейку, и остальные образцы полностью функциональны.
О чем они? Вероятно, для моих протезов существует специальное программное обеспечение. И я – тот самый удачливый парень, на котором оно плохо работает.
– А как вы объясните, что данные в порядке?
Тот самый не знакомый голос с нотками раздражения в голосе отозвался:
– Продемонстрируйте! У нас двадцать человек работали над продуктом, а от вас только голословные заявления!
– Ладно. – Единственный голос, к которому я уже начал привыкать, приблизился ко мне. – Тест 42.