Все замолчали. Человек, которого звали Макферсон, повторил:
– Тест 42.
Хотелось бы вздохнуть, но вероятно имплант легких так не работает. Тест 42. И что теперь? Конечно же, это далеко не единственное, что было странным для меня во всех событиях.
Вздохнув, Макферсон произнес:
– Видите? Он не проходит тестовые паттерны. При этом, – он начал щелкать по клавиатуре справа, – система проходит все этапы тестирования. Что мне дальше с этим делать? Чего вы от меня хотите?
Трое собеседников недовольно вздохнули. Почти так же, как один человек провоцирует остальных на зевоту.
– И что нам теперь делать? Умолять его, чтобы он поднял руки?
Это спросил человек, которого я прежде не слышал. Похоже, он стоял дальше всех. На нем был белый халат, если не ошибаюсь. На всех были белые халаты, если я правильно определил, но на нем была еще синяя рубашка.
Что вокруг меня происходит? Почему собрался целый консилиум, и меня обсуждают словно какой-то механизм. Это возмутительно. Я редко использовал это слово. Но оно отлично подходило ко всему происходящему.
Они хотят, чтобы я поднял левую руку? А ведь можно попробовать. В этот раз я более уверен в своих силах. Можно попробовать воспроизвести то, что я ощущал во время предыдущих визитов. Как плохо я бы не ощущал взаимодействие – всё можно попробовать. Нужно приложить некое усилие в область левой руки, чтобы ощутить то, что почувствовал ранее. Мне стоит постараться. В конце концов, я уже долгое время не способен делать ничего.
Все четверо издали неразборчивый шепот и отошли назад. Я старался поднять левую руку. Затем правую. Сложно сказать, получалось ли. Хотя какое-то движение краем глаз я уловил. Похоже, я действительно смог поднять руки!
У меня получилось! Чертов паралич, скоро я попрощаюсь с тобой.
– Он сделал это! – Прохрипел новый голос. Он принадлежал человеку, стоящему левее всех. На нем также был белый халат, и что-то черное на месте рубашки. Похоже, у него были густые седые волосы, слившиеся в один светло-серый ореол.
– Я и сам вижу. – Проговорил Макферсон, направляясь к клавиатуре.
Мне стоило держать руки поднятыми дальше, или стоило опустить их?
– Он всё равно не отвечает на команды. Что это по-вашему?
– Давайте попросим его опустить руки. – Прохрипел голос седого человека.
Похоже, это я тоже смогу. Руки не ощущаются так, как прежде. Возникает ощущение, словно я передвигаю нечто чужеродное. Или плыву через желе. Но у меня получается. Позвоночник со своим программным обеспечением – не об этом я мечтал.
– Он опустил руки!
– Что происходит, Макферсон?
– Без понятия. Ллойд, что это?
– Каковы показатели во время отклика?
– Сигналы и движения совпадают. В консоли реакция есть. Ллойд, что за чертовщина?
– Я не знаю! Отправьте мне логи.
Взволнованный голос Ллойда затих и тот быстро удалился из помещения. Следом за ним еще двое. Макферсон ушел последним. Свет погас.
Дальше я пребывал в одиночестве продолжительное время. Ко мне постепенно, очень медленно возвращались слух и зрение. Это было совсем не так, как я привык. Зрение было резким и неестественным. Цвета, хоть и были размытыми, но не такими, как раньше. Слух был другим. Я старался улавливать всё, что мог. Это было моим взаимодействием с жизнью. Лишь так я мог пытаться понять, где всё-таки нахожусь.
Вначале была полная темнота. Вдалеке открылась дверь. В помещении включились лампы освещения. Теперь я смог различить каждую. И наконец, смог разглядеть помещение.
Это был большой зал. Конечно же, не больница. Скорее, помещение лаборатории, с высоким потолком. В помещение вошел Макферсон. Каждый его шаг эхом раздавался вокруг.
В первую очередь, как и всегда, он начал набирать что-то на клавиатуре. Она была справа от меня, ее не было видно. Он щелкал какое-то время, затем подошел ко мне достаточно близко, чтобы можно было постараться различить его лицо.