– Диво какое, – промолвил он и зашелся кашлем, отплевывая набившуюся в легкие воду. – А где река? Где дома этих уродцев?
– Не увидел, – ответил старику Василий, – ты как? Можешь идти? Пойдем наших искать.
Они встали и пошли в направлении, откуда, как им казалось, они пришли вчера к берегу реки. Какой-то непонятный шум раздавался из-за леса. Быстрый, урчащий, рычащий. Таких зверей ни одному из них видеть не доводилось. А на двоих из оружия всего одна секира. Олаф первым вышел за пределы не большого леса. Его взору предстала прямая, гладкая, как стекло, серая дорога. По ней на невиданной скорости неслись странные животные различных форм, размеров и цветов. Они не успевали их разглядеть, но именно от этих неведомых ранее зверей исходили громкие звуки. Завороженные видом мельтешащих тварей, товарищи сами не заметили, как вышли на дорогу. В ответ на это звери начали истошно визжать, приближаясь и огибая их, как будто старались выгнать со своего пути. Наконец одно из животных с диким визгом замедлило свой бег, явно готовясь напасть на воинов. Олаф встал в боевую позицию с секирой наизготовку, готовясь первым принять удар. Позади стоял Василий, держа в руках самодельную пику, приготовившись атаковать животное сзади, как только оно отвлечется от его старшего товарища. Зверь остановился. Он был выше них на 10 вершков. Глаза были круглыми, низко посаженными и горели желтым цветом. Он тихо рычал. Горб его был черным и, казалось, что кожа настолько гладкая, что блестела на солнце, как металлическая. Вдруг он издал мощный, пробирающий до глубины души вой. Потом еще несколько раз. Он явно собирался идти в атаку и своим воем пытался парализовать двух воинов. Внезапно, с правой стороны от друзей, из бока зверя выросла рука, слегка напоминающая крыло. Потом из чрева зверя выпрыгнул человек, ростом с Василия.
– Чего встали, придурошные? Ехать мешаете! – Сказал мужчина. Он был одет в причудливые синие штаны из непонятной ткани и белую сорочку, которая была настолько короткой, что еле прикрывала пояс штанов.
Его речь отдаленно напоминала их, но не была понятна ни Василию, знавшему язык муромских, киевских, древлянских и новгородских земель, ни Олафу, владеющего, помимо языков народов князя Владимира, еще датским, свейским и немного хазарским.
– Говоришь ли ты на языке князя киевского Владимира, – вступил в разговор Олаф.
Мужчина стоял и смотрел на Олафа, потом перевел взгляд на Василия.
– Чехи что ли? Сейчас! – Снова что-то непонятное сказал он и залез в чрево зверя. Спустя мгновение он появился, держа в руках какую-то маленькую блестящую коробку.
– Вы меня понимаете? – сказал он, коробка повторила за ним на языке, отдаленно напоминавшем моравский. Олаф слышал его, когда в походе на Царьград они сталкивались с наемными воинами из этих земель.
Они совершенно забыли, что стоят посреди дороги, где несутся звери, но те дали о себе знать, несколько раз издав истошный вопль, отгоняющий их. Мужчина посмотрел по сторонам и отвел друзей к краю дороги, жестами показав ждать его на этом месте. Сам он залез в чрево зверя и тот пошел медленно в их сторону, остановившись чуть впереди.
Олаф и Василий стояли, наблюдая за мужчиной, готовые в любой момент отразить его нападение. Хотя как отразить, если он способен укротить такого зверя и заставляет бездушную коробку говорить людским голосом. Это явно сильный маг, против которого их жалкие секира и кое-как заточенная палка будут бесполезны.
– Аркадий, – указав на себя, сказал мужчина, затем он показал рукой на Олафа, понявшего, чего тот хочет.
– Олаф.
– Василь.
Друзья представились, пытаясь наладить контакт.
– Олаф – это скандинавское имя, что, если попробовать так, – с этими словами он постучал пальцем по стеклянной коробочке. – Вы меня понимаете?
Поднесенная коробочка заговорила на знакомом Олафу языке свеев. Конечно было несколько странных слов, но суть он уловил. В знак согласия Олаф кивнул головой.
– Вы заблудились? Откуда вы пришли? – Произнес Аркадий, и коробочка принялась переводить.
Олаф не понял первого вопроса, но на второй он быстро ответил короткими рубленными фразами: