Они блаженствовали, оба не могли отказать себе в маленьком удовольствии последний раз поплавать в тёплом море перед многочасовым сидением в душной каюте связи.
С этого момента мой пиар-ангел Лёха распахнул люк и, когда я сел на дно кабины и свесил ноги, зарядил у меня за спиной систему жизнеобеспечения и переключил её в автономный режим. Дыхательный насос дал короткий сбой и пошёл качать снова. Отсчёт расхода тикает, Сергей пристегнул мне ласты, пришло время отправиться вниз.
Глюкоза на трое суток заряжена в скаф вчера вечером. И сейчас, вероятно, уже должна была создавать впечатление, что подавляет чувство голода. Нормально не едим вторые сутки, последний раз ели позавчера вечером. Ощущаю только тошнотворный привкус тёплого солёного раствора во рту. Какая гадость!
Скафандр умный, не требующий постоянного контроля. Связь и электроника проверены. На внутренней стороне левого рукава – гибкий дисплей цифрового коммуникатора, совмещённый с почти полной клавиатурой на кириллице. Данные позитивные: на высоком уровне заряд аккумулятора и уровень кислорода. Только углекислота в обратке чуть выскочила за лимит… Здесь, конечно, мог не справляться насос, но признаки отравления мне хорошо известны и их нет. Другие ощущения в лёгких подавлены коварными медицинскими методами.
Пока мой Лёша вынырнул на поверхность, уже отдышавшийся Сергей к моему карабину за кольцо пристегнул трос, на котором меня будут опускать.
Задерживаться повода нет, махнул рукой Сергею, оттолкнулся от кабины и повис на тросу. Почти сразу тот дёрнулся и меня понесло к месту работы. Через пару минут буду уже на безумной глубине 50, где ожидается первая из семи или восьми технических остановок.
Лёшка, с борта, пока я спускаюсь, успевает выйти на связь. Представляю как мокрым он вваливается в пультовую, падает на своё место, накидывает наушники и щёлкает тумблером звукового канала.
– На связи!.. Как слышимость…
Связь ещё вполне приличная. Но громкость плавает и подводные шумы порой глушат. Лёшка интересуется самочувствием. На левой руке набрал «ок».
Проводимость воды для цифрового канала намного выше. Можно эсэмэсками общаться на значительном удалении от трансивера. Не так быстро, зато надёжно.
Голова немного кружится, ощущения низа и верха подавлены. В голове была какая-то закавыка, с которой невозможна ориентация, все среды и внутри и снаружи стали близки по плотности. Именно это сделало доступным наше рекордное погружение.
Кстати, пузырёк с подсветкой в стеклянном шарике на правом рукаве, мало чему помогает. Он маленький, и расположен настолько неудобно, что надо стараться чтобы разглядеть. Эта подсвеченная игрушка, придумана неизвестно кем и неизвестно для чего.
Рывок! На остановке трос резко натянулся, так что вокруг взвихрилась муть. Первая остановка – глубина 50. Датчик при этом реально показывает 47. Весь спуск должен происходить с остановками на каждых полста метров.
Эти девушки в зелёных комбинезонах с красным крестиком на рукаве объясняли, зачем нам необходимо такое. Но я этого уже старался не помнить.
При погружении фридайвера, главное – спуститься быстро, согласуясь только с допусками, а подниматься медленно, с предписанными остановками, чтобы избежать ДКБ. Зачем делать такое нам, я не понимаю.
Здесь глубина небольшая, ещё светло, подсветка перчаток скафа остаётся незаметной. Ощущаю себя в центре огромного синего шара темнеющего в сторону глубины. Здесь, в открытом океане вода слишком прозрачна. Она выглядит кристально чистой и кажется белые перчатки светятся сами.
Дорога вниз только началась. Там внизу уже двое суток ждёт нашего появления подводный дрон. Его, после испытаний и получаса блужданий в первый день, решено было оставить в режиме ожидания, чтобы не поднимать для перезарядки. Нам всё равно всё придётся делать самим, без этой глупой «умной» железяки.
Голос Лёшки окончательно пропал сразу после остановки. Я, помучавшись, набрал пальцем на клавиатуре:
«вишу не слышу отлично».
Пусть знают, что связь звуковая пропала, а я в порядке. Баловаться со знаками препинания не стал. Как поймут, так и поймут.