Итак, в плане популяризации философских и биоэтических идей разыгран яркий сюжет, использован понятный язык и живой интерес, в плане концептуализации проблемы «Я» мною использован потенциал экспериментальной философии, тогда как в плане философизации научной практики – этический и онтологический анализ. Через страницы книги передаю предупреждение злоупотреблений в научной сфере – ящик Пандоры открыт, а потому нужно применить весь пафос философского тормоза. Итак, в философской матрице книги, отражающая основные сцены, философские дилеммы и соотносящиеся с ними школы и направления. Матрица раскрывает, как художественный текст функционирует как платформа для экспериментальной философии, биоэтики и трансгуманистического мышления.
Философская матрица книги: в моей книге при пересадке мозга между братьями возникает философская дилемма: «Кто Я? Тело или мозг?». Рассуждение ведется с позиции и декартовского дуализма – личность привязана к мозгу, но тело влияет на идентичность. «Можно ли менять судьбу через биологию?» – задается вопросом Каракулов. Его словами мы убеждены в том, что наука вторгается в область сакрального, а проблемы: каковы границы допустимого? Решаются трансгуманизмом и в недрах постнеклассической философии. «Можно ли искупить преступление через техническое пересотворение?», – ставит вопрос Каракулов. Между тем, духовное наследие, чувство вины особенно развита в христианской философии, которая считает, что искупление вины невозможно без духовного выбора. «Принимаем ли мы «нового» человека?», – говорит социум. Согласно феноменологии и социальной философии идентичность определяется не только сознанием, но и отношениями. «Можно ли добровольно пожертвовать собой для зла?» – вопрошает священник, переосмысление новую личность.
С позиции религии, этического альтруизм и экзистенциализма выбор добра – это акт высшего существования. «Имеет ли право врач вмешиваться в природу личности?» – этот спор в медицине и биоэтике длится долгое время, но без четкого законодательно-правового результата, ограничиваясь комментарием о том, что ответственность врача – не только в технике, но и в этическом пределе. Нет четкого ответа и на вопрос о том, «кто теперь живет в этом теле?». С точки зрения экспериментальной философии, которую мы пропагандируем в решения сложных морально-этических дилемм, речь идет о пробуждении «нового человека», ибо, объединение двух идентичностей невозможно, а потому следуеть говорить о рождении новой личности. «Можно ли из дьявола сделать ангела?» – это метафорическое суждение Каракулова. Теология, антропоэтика полагает, что наука не должна порождать» зло, что она способна освятить зло и лишь дать человеку шанс, ибо, выбор остаётся за личностью. «Признаёт ли общество нового человека как того же?», – наиболее частый вопрос при наблюдении за пациентом, которому пересадили головной мозг от чужого человека.
Социальный конструктивизм рассматривая финальную сцену – недоверие / принятие, признает, что идентичность – это ещё и социальное признание. В самом конце книги Каракулов размышляет о том, что «наука – путь к спасению или повторению зла?». Культурный конструктивизм, принципов которого он придерживается гласит о том, что полагает, только культура и философия могут задавать правильный вектор развития.
Итак, обобщёнными философскими векторами книги являются: во-первых, разделение «я» на мозг и тело, а также радикальное сомнение, что соответствует точке зрения декартовского дуализма; во-вторых, постановка ситуации «переселения личности», что реализуемо лишь в пределах экспериментальной философии; в-третьих, вопросы искупления, самопожертвования, моральной трансформации, что совпадает с позицией религий, прежде всего христианской; в-четвертых, возможность изменить человеческую природу через технологии, о чем возвещает трансгуманизм; в-пятых, этические пределы медицины и научных экспериментов, рассмотрение проблемы биоэтикой; в-шестых, переживание «Я» в новом теле – как интенциональный опыт, совпадающий с позицией феноменологии; в-седьмых, в вопросах личностного выбора, свободы и добра совпадение с позицией экзистенциализма; в-восьмых, только научно-мировоззренческая культура может предотвратить зло в любом обличие, отвечает требованиям культурного гуманизма.