Невольно на память приходит Г. Мопассан (1850—1893), который оригинально охарактеризовал великую достопримечательность Парижа – Эйфелеву башню. Помните, как писатель то хвалит ее мощь и непревзойденную красоту, то смачно ругает ее, как бессмысленное железное уродство. Итак, десятки раз, то хвала, то хула, а это было ничем иным, как писательской уловкой, чтобы навечно запечатлеть эту башню как величайший гений искусства градостроительства и архитектуры. Именно такую тактику я использовал при описании «позитива» и «негатива» своего комплекса неполноценности.
Начинал свою «Я-концепцию» с твердым убеждением в «непрерывности» и «цельности» своей личности на всех этапах жизни и работы, какими бы противоречивыми они ни казались. Приближаясь к сегодняшнему возрасту, я все больше убеждался в том, что и в жизни, и в работе, несмотря на резкие повороты судьбы, «разрывов» не было, а были серьезные сдвиги и скачки из одного уровня в другую. На мой взгляд, целью «Я-концепции» и является отражение как это все происходило, их мотивы, обстоятельства.
Я понимаю, что в настоящей книге, хаотичное колебание между прошлым, настоящим и будущим, затрудняет их восприятие. Однако, уверен в том, что форма синхронного повествования запутало бы не только мое жизнеописание, но и свои философские и психологические комментарии еще больше. В этом аспекте, полагаю, что принятая мною форма «Я-концепции» или иначе философского автопортрета более оптимальна, так как более четко и цельно отражает резкость поворотов, преувеличивает разрывы и скачки, показывая в то же время неразрывность линии жизни и творчества.
Отношу себя к людям двух эпох, особенности которых, как фон моей жизни, учебы, работы изложу ниже. Д. Трамп (2016) как-то выразился: «Плохие времена часто дают прекрасные возможности». Он во многом прав и в этом я убедился, выстраивая свою жизнедеятельность в соответствие с теми эпохами, в которых пребывал. Помните, Стивен Кинг (1947—2021) писал в своих книгах: «Люди думают, что много чего не могут, а потом неожиданно обнаруживают, что очень даже могут, когда оказываются в безвыходном положении». Очевидно, люди в той или иной мере деятельны, а потому, если жизнь и обстоятельства загонит человека в угол, то он включить невероятные приспособительные реакции, что бы как-то выкрутится, спастись, выжить.
Основным моментом «Я-концепции» является то, что сам я не фаталист и не верю в то, что именно такая судьба мне было предначертанной. Как бы я внимательно не анализировал свою прошлое – детство и юность, школьные и студенческие годы, разные этапы профессиональных занятий – хирургия, наука, педагогика, популяризация науки, философия, писательство, никогда не находил признаков «предначертанной судьбы». С высоты прожитых лет, могу лишь сказать, что я, оказывается, был способен во многом только впитывать знания и укладывать их в системы, но не воспользоваться масштабом познания для исправления самого себя. Сообразно тому выстраивал свою социальную, профессиональную и творческую деятельность.
Осмысливая свою судьбу, я иногда думал и приходил к мысли о том, что безнадежно страдаю максимализмом перфекциониста, что в его основе лежит не что иное, как собственный комплекс неполноценности. Не отдавая себе отчет, вероятно, я так или иначе хотел значительности в жизни, учебе, работе, а потому ставил перед собой непомерно большие цели. Хотя абстрактность мотивов и конечных жизненных, профессиональных, творческих целей был четко выражено на всех этапах. Я понял одну важную вещь, в моей жизни, учебе и работе во всем виноват мой комплекс неполноценности, который во многом и обуславливал несоответствие моей логики и здравого смысла.
Мой комплекс – это моя тень. Здесь нужно внести пояснение о том, что под «тенью» я выражаю свой «комплекс неполноценности», которое носить печать чуть-ли не патологии. Хотя, если быть честным, мой комплекс неполноценности уже давно имеет своим исходом – депрессию. Согласно психологической литературе, у половины людей, страдающих комплексом неполноценности так или иначе развивается симптомокомплекс такой функциональной патологии. В этом аспекте, мое стремление демонстрировать свой комплекс неполноценности, по сути, является определенным проявлением неуверенности в своей правоте перед теми, кто не слишком уверены в моей нормальности.