Бенджамин Саэнс – Аристотель и Данте Погружаются в Воды Мира (страница 2)

— Да.

— А ты любил меня с самого начала, так же, как я любил тебя?

— Да, я так думаю. Я думаю, что да. Это труднее для меня, Данте. Ты должен это понять. Мне всегда будет труднее.

— Не всё так сложно, Ари.

— Не всё так просто, как ты думаешь.

Он собирался что-то сказать, поэтому я просто поцеловал его. Думаю, чтобы заткнуть ему рот. Но также и потому, что мне нравилось целовать его.

Он улыбнулся.

— Ты наконец-то нашел способ выиграть у меня спор.

— Ага, — сказал я.

— Какое-то время это будет работать, — сказал он.

— Мы не всегда должны соглашаться, — ответил я.

— Это правда.

— Я рад, что ты не такой, как я, Данте. Если бы ты был таким, как я, я бы тебя не любил.

— Ты сказал, что любишь меня? — Он смеялся.

— Прекрати это.

— Прекратить что?

А потом он поцеловал меня.

— У тебя вкус дождя, — сказал он.

— Я люблю дождь больше всего на свете.

— Я знаю. Хочу быть дождем.

— Ты и есть дождь, Данте. — И я хотел сказать: — Ты — дождь, и ты — пустыня, и ты — ластик, который заставляет слово — одиночество исчезнуть. Но этого было слишком много, чтобы это сказать, а я всегда был тем парнем, который говорил слишком мало, а Данте был из тех парней, которые всегда говорили слишком много.

Три

ПО ДОРОГЕ ДОМОЙ МЫ НИЧЕГО НЕ СКАЗАЛИ.

Данте был тихим. Может быть даже слишком тихим. Он, который всегда был так многословен, который знал, что и как сказать. И не боялся сказать это. Тогда мне пришла в голову мысль, что, возможно, Данте всегда боялся — так же, как и я. Это было так, как если бы мы оба вошли в комнату вместе и не знали, что делать в этой комнате.

Или, может быть, или, может быть, или, может быть…

Я просто не мог перестать думать о всяком разном. И я задавался вопросом, наступит ли когда-нибудь время, когда я перестану думать о таких вещах.

А потом я услышал голос Данте:

— Хотел бы я быть девочкой.

Я посмотрел на Данте.

— Что? Желание быть девушкой — это серьёзное дело. Ты действительно хотел бы быть девушкой?