Он рассмеялся.
— Эти слова живут в тебе. Прислушайся к ним.
Я наблюдал за ним, пока он поднимался по ступенькам. Он двигался с грацией пловца, которым и был. В его походке не было ни тяжести, ни беспокойства.
Он обернулся и помахал рукой со своей обычной улыбкой. А я задавался вопросом, будет ли этой его улыбки достаточно.
Боже, пусть его улыбки будет достаточно.
Четыре
НЕ ДУМАЮ, ЧТО КОГДА-ЛИБО чувствовал такую усталость. Я рухнул на кровать, но сон так и не соизволил нанести мне визит.
Ножка запрыгнула рядом и лизнула меня в лицо. Она придвинулась ближе, когда услышала шум бури снаружи. Мне было интересно, какое представление сложилось в её голове о громе, и думают ли собаки вообще о таких вещах. Но я, я под шум грома был счастлив. В этом году такие чудесные штормы, самые чудесные штормы, которые я когда-либо знал. Должно быть, я задремал, потому что, когда я проснулся, на улице лил дождь.
Я решил выпить чашечку кофе. Моя мама сидела за кухонным столом с чашкой кофе в одной руке и письмом в другой.
— Привет, — прошептал я.
— Привет, — сказала она с той же улыбкой на лице. — Ты поздно.
— Или рано, если ты думаешь об этом.
— Для матери рано — это поздно.
— Ты волновалась?
— Это в моей натуре — волноваться.
— Значит, ты похожа на миссис Кинтану.
— Возможно, ты удивишься, узнав, что у нас много общего.
— Да, — сказал я, — вы обе думаете, что ваши сыновья — самые красивые мальчики в мире. Ты ведь не часто выходишь на улицу, правда, мам?
Она протянула руку и пальцами расчесала мои волосы. У неё был такой взгляд, словно она ждала объяснений.
— Мы с Данте заснули на заднем сиденье моего пикапа. Мы не… — Я замолчал, а потом просто пожал плечами. — Мы ничего не делали.
Она кивнула.
— Это тяжело, не так ли?
— Да, — сказал я. — Это должно быть тяжело, мам?
Она кивнула.
— Любовь — это и легко и сложно. Так было со мной и твоим отцом. Я очень хотела, чтобы он прикоснулся ко мне. И очень боялась.
Я кивнул.
— Но, по крайней мере…
— По крайней мере, я была девочкой, а он — мальчиком.
— Да.
Она просто посмотрела на меня так же, как смотрела всегда. И я задавался вопросом, смогу ли когда-нибудь смотреть на кого-нибудь так же. Таким же взглядом, в котором было всё хорошее, что существовало во вселенной.