— Что? — спросил я.
— Ты выглядишь таким красивым прямо сейчас.
Я покачал головой.
— Мне нужно принять душ.
— Верно.
Я заметил, что мама выглядела немного задумчивой, почти грустной.
— Что-то не так, мам?
— Нет, ничего.
— Мама?
— Мне просто немного грустно.
— Что случилось?
— Твои сёстры переезжают.
— Что? Почему?
— Рикардо и Роберто работали над каким-то проектом. И их перевели в Тусон.
— Разве не странно, что сёстры вышли замуж за мужчин, которые работают вместе?
— В этом нет ничего странного. Я полагаю, это необычно тем, что нечто подобное случается не очень часто. Но они хорошие друзья, и это работает на твоих сестёр. Они неразделимы. Эта работа — большая возможность. Они химики, и то, что они делают, для них не просто работа.
Я кивнул.
— Значит, они такие же, как ты.
Она посмотрела на меня.
— Я имею в виду, что преподавание — это не просто работа для тебя.
— Конечно, нет. Преподавание — это профессия, но есть некоторые люди, которые с этим не согласны. Вот почему нам так хорошо платят.
Мне понравился сарказм матери. Но мне не очень понравилось то, что он был направлен в мою сторону.
— Когда они уезжают?
— Через три дня.
— Три дня? Довольно быстро.
— Иногда всё происходит быстро. Слишком быстро. Наверное, я просто не ожидала этого. Я буду скучать по ним. Я буду скучать по детям. Знаешь, жизнь часто подкидывает тебе кручёные мячи. Наверное, я не очень-то умею их отбивать. Так и не научилась до конца входить в поворот.
Я не знал, что сказать. Я не хотел говорить ничего глупого, вроде того, что они не будут очень далеко. Кроме того, не было ничего плохого в том, чтобы грустить. Это было нормально — грустить о некоторых вещах. И иногда мне было нечего сказать, но мне было невыносимо видеть её такой грустной. Грустила мама не очень часто. Я подумал о стихотворении, которое она вставила в рамку в ванной. И я поймал себя на том, что повторяю ей это стихотворение:
— Некоторые дети уходят, некоторые дети остаются. Некоторые дети никогда не находят свой путь.
Она посмотрела на меня, почти улыбаясь, почти на грани слёз.
— Ты нечто особенное, Ари.