Через две недели после начала этого кошмара я понял, что терпеть больше не могу. Или меня на всю жизнь сделают чмырём убогим или я повешусь. И такая безнадёжность и злость меня обуяла, что даже страх пропал на время. В этот же день на большой перемене ко мне, как всегда, пристала группка из четырёх быков, во главе с главным хулиганом шестых классов второгодником Семёновым Вовой. При выходе из класса он мне отвесил смачный пендель. Дальше я помню плохо. На меня опустился розовый туман. Очнулся, когда меня оттащил от Вовы учитель географии. У меня было лицо разбито в вишнёвую кашу. А у Вовы его противная морда и вовсе была понадкушена, и надо понимать мной поднадкушена. И выглядел он, наверное, в первый раз в своей недолгой мальчишеской жизни, испуганным. Подробности последствий опускаю. Скажу только одно: после этого, тайно от Мамы, я записался в секцию бокса. В школе меня престали доставать, и я со временем приобрел некий авторитет. А книжка та была Омэн, точнее ее вторая часть, про юность Демьена.
– Да, повезло тебе. Пошел по дороге настоящих мужчин. А могло быть и по-другому. Дрожал бы сейчас где-то у батареи очкариком убогим.
Остальные бойцы тоже разбились на кучки по два-три человека и спокойно переговаривались. К Ванину и Гвардейцу подошёл второй Сергей, позывной Сало.
– Серёжа, о чём ты так нашему герою втирал так воодушевлённо. Наверное, о том, что мы с тобой вдвоём можем одни эту станцию захватить и без всяких там троглодитских огнемётов. Или любезно напомнил, что огнемётчиков в плен не берут?
– Он говорил, что есть только один достойный такого подвига герой. Ты, – обернувшись в его сторону, сказал Туравской. – И по секретному распоряжению самого председателя тебе одному и поручат выполнять это задание. Причём в виду твоей запредельной боеготовности пошлют тебя без оружия, и вплавь, прямо от стен Кремля. Старт сегодня в 00-00. Будь готов, воин. А теперь я вас оставлю. Вижу, мой новый огнемёт уже заправили, и мне его сегодня до отбоя надо ещё испытать. – Гвардеец развернулся и пошёл в сторону двух техников, несущих два огнемёта к дверям полигона.
– О чем, всё-таки, был разговор?
– Вы очень любопытны, Сергей. Наверно вам совсем наплевать на ваш сногсшибательный нос. – Сало скривился в кислой улыбке. – Шучу, брат. Про тату ему рассказывал, ты же знаешь, как это я обожаю. Кстати, думаю, нужно последовать его примеру и пойти испытать оружие.
– Хорошая мысля. Я присмотрел пару интересных штук. Забираем и бежим, пока очередь не образовалась.
И всё же первыми после Гвардейца к дверям полигона подошли два брата Грачёва.
Полигон не почтили своим присутствием только представители МБ. Видно для них данные образцы были не в новинку. Они сразу отправились по своим комнатам.
Полигон представлял собой прямоугольное помещение, вытянутое в сторону автоматических целей и разделённое на десять частей по числу одновременно ведущих стрельбу бойцов. Сами цели были сменными. Их можно было менять на цели, изготовленные из разных материалов и разных профилей. Цель могла быть как стационарной, так и двигаться по замысловатой траектории, резко меняя направление. Техники подготовили полигон к стрельбе, зарядили оружие выбранными бойцами боеприпасами и установили цели, какие кому по вкусу.
Началась стрельба. Шум, производимый оружием, был тише, чем это обычно бывает в тире. Первый начал стрельбу огнемётчик. Его цель была стальным квадратом десятимиллиметровой толщины, установленным на расстоянии сто пятидесяти метров. Квадрат двигался справа налево, и обратно, не приближаясь. Гвардеец чётко выпускал короткие, шипящие струи пламени в сторону цели. Пламя практически не рассеивалось и, попадая на сталь, прожигало в нём заметные воронкообразные борозды. Очень скоро весь квадрат полыхал синим пламенем. Он плавился, и после ещё нескольких попаданий в нём образовалась дыра размером с кулак. Рядом, за перегородкой, ввел стрельбу из автомата Овод боец подразделения перекрытия. Цели быстро выезжали из стены одна за другой и тут же разлетались в куски. Убойная сила у Овода оказалась страшная, куски мишеней летели в разные стороны и при этом горели. Дальше Иван Грачёв испытывал винтовку Клык. Мишенью служил резиновый манекен человека, облачённый в бронежилет. Первый же выстрел, со странным протяжным звуком «оууу», снес манекену праву руку с плечом и частью груди. Второй проделал почти ровную дыру в бронежилете, пробив заодно и манекен насквозь. От манекена остались ноги, половина живота и левая рука. Третий выстрел закончил муки манекена.