– «В этом месяце на треть меньше, чем в прошлом… – мысленно отмечал он, водя пальцем по колонкам. – Западные фермы отчитались о падеже овец. Южные – о неурожае ячменя. А северные… северные вообще прислали лишь половину ожидаемого».
Он хлопнул ладонью по странице, заставив чернильницу подпрыгнуть.
– Проклятые крестьяне! – прошипел он. – То ли воруют, то ли вправду нищают… Но если нищают – почему не отдают последнее?!
Его взгляд упал на запись о недавнем визите в поселение, где жила Маргарет. Там он почти ничего не собрал – лишь жалкие медяки и половину скота. Всё из‑за того старика‑проповедника, который осмелился перечить ему перед лицом селян.
– «„Если власть идёт против веры, то люди сами возвысятся против власти“… – мысленно повторил он слова Иеронима, и его пальцы сжались в кулак. – Дерзкий глупец. Но, может, он и прав? Может, нужно не уговаривать, а брать силой?»
Ивер откинулся в кресле, уставившись в потолок, украшенный фресками с изображением битв и триумфов. В голове роились мысли, одна за другой.
– «Король требует больше. Казна пустеет. Герцоги‑соперники только и ждут, чтобы уличить меня в слабости. А я… я должен доказать, что стою своего титула».
Он представил себя – не просто герцогом, а самым богатым человеком во всём Элдрингтоне. Представил дворцы, полные золота, караваны, гружённые драгоценностями, армии, готовые по его слову двинуться в бой. Но мечта тут же разбилась о реальность: ни один купец, ни один банкир, ни даже самый могущественный маг не мог дать ему столько, сколько он желал.
– «Только страх, – понял он вдруг. – Только страх заставит их отдать всё».
Резко поднявшись, он подошёл к звонку и ударил в него трижды. Через минуту в дверях возник один из его рыцарей – высокий, суровый, в начищенных доспехах.
– Собирай отряд, – приказал Ивер, не глядя на него. – Десять человек. И вели привести великана.
Рыцарь слегка нахмурился:
– Великана, ваша светлость?
– Да. Ты слышал. Пусть возьмёт дубину. Пусть будет страшен. Пусть крестьяне увидят его – и поймут, что шутки кончились.
– Но… что мы ищем? – осторожно спросил рыцарь. – В том поселении и так ничего не осталось.
Герцог медленно повернулся к нему, и в его глазах вспыхнул холодный огонь.
– Мы ищем всё, что они прячут. Всё, что считают своим. Всё, что не пожелали отдать добровольно. И если они будут упорствовать… – он сделал паузу, и голос его стал тише, но от этого ещё страшнее, – …великан покажет им, что бывает с теми, кто забывает о своём месте.
Рыцарь молча склонил голову и вышел. Ивер остался один, глядя в окно на багровые облака, плывущие над замком. Он знал: это будет не просто сбор дани. Это будет урок. Урок для всех, кто посмеет встать у него на пути.
Рыцарь, получивший приказ от герцога, действовал быстро и без лишних вопросов. В считанные минуты он собрал отряд из десяти вооружённых до зубов солдат. Затем направился к каменному сараю на окраине замкового двора – месту, которое все в округе старались обходить стороной. Тяжёлая дверь со скрипом отворилась, и изнутри донёсся низкий, утробный рык.
– Выходи, – скомандовал рыцарь, держа руку на рукояти меча. – Герцог требует.
Из полумрака показался великан – фигура, от одного взгляда на которую кровь стыла в жилах. Его плечи едва не задевали балки потолка, а мускулистые руки, покрытые шрамами, казались способными разорвать человека пополам. Он молча кивнул, взял тяжёлую дубину, лежавшую у входа, и последовал за отрядом.
Тем временем герцог Ивер уже сидел верхом на своём вороном жеребце, нетерпеливо постукивая хлыстом по сапогу. Увидев приближающийся отряд, он коротко бросил:
– В путь. Направляемся в Уэйв‑Холлоу.
Копыта застучали по булыжной мостовой, отряд выехал за ворота замка. Великан шёл позади, его тяжёлые шаги эхом отдавались в тишине утреннего воздуха.
В Уэйв‑Холлоу тем временем царила странная, почти нереальная атмосфера. Мать Маргарет, сидя у окна, перебирала золотые монеты, которые накануне появились словно из ниоткуда. Она смотрела на них, и в её глазах стояли слёзы.
– Это знак, – шептала она, прижимая монету к груди. – Твой отец… он попросил богов одарить нас. Он не оставил нас, даже там, за гранью.