И где‑то там, в ларце под кроватью, тихо мерцали железные башмаки, ожидая своего часа.
В просторной трапезной королевского замка, где высокие сводчатые окна едва пропускали рассветный свет сквозь толстое стекло, разворачивалась неприглядная картина утреннего застолья. Стол, накрытый белоснежной скатертью, ломился от яств: жареные фазаны, копчёные окорока, горы свежих фруктов, кувшины с пряным вином и мёдом. Но вся эта роскошь лишь подчёркивала убогость происходящего.
Тем временем Король Арчибальд Дирти Либертине восседал во главе стола, его грузная фигура едва умещалась в резном кресле с высокой спинкой. Он ел с жадностью, не заботясь о манерах: отрывал куски мяса руками, чавкал, разбрызгивал жир по скатерти. Время от времени он бросал остатки своей трапезы на пол – не псам, а своей супруге, королеве Сесилии Дарк Хос, сидевшей рядом с потухшим взглядом.
Сесилия сидела прямо, словно натянутая струна, её бледное лицо было лишено всякого выражения, но в глубине глаз тлели угли невысказанной ярости. Она сжимала вилку и нож так, что костяшки пальцев побелели, но не позволяла себе ни единого жеста, ни единого взгляда, который мог бы выдать её истинные чувства.
По правую руку от короля расположился герцог Ивер Гриди. В отличие от монарха, он ел с изысканной аккуратностью: нарезал мясо тонкими ломтиками, тщательно пережёвывал каждый кусочек, время от времени пригубливал вино из хрустального бокала. Его движения были размеренными, почти ритуальными, а лицо сохраняло бесстрастное выражение.
– Почему вчера пришла такая малая дань? – прорычал Арчибальд, вытирая жирные губы рукавом камзола. – Эти крестьяне совсем обнаглели!
Ивер слегка склонил голову, не торопясь с ответом. Он дождался, пока прожуёт очередной кусочек, аккуратно положил нож и вилку параллельно друг другу и лишь тогда произнёс:
– Ваше величество, в поселениях почти всё в дефиците. Урожай был скудным, скот болеет, люди едва сводят концы с концами. Они отдают последнее.
Король ударил кулаком по столу так, что задребезжала посуда.
– Последнее?! – его багровое лицо исказилось от гнева. – Пусть тогда отдают своё мясо! Молодых девок, например. Наверняка там полно красивых девиц. Мне бы на забаву, – он расхохотался, повернувшись к королеве. – А то моя королева меня уже не возбуждает!
С этими словами он швырнул в Сесилию откушенный окорок. Кусок мяса упал на её платье, оставив жирный след. Королева даже не вздрогнула. Её взгляд остался холодным, но внутри всё кипело.
«Пусть подавится этой едой, – думала она, сжимая вилку так, что острые зубцы впивались в ладонь. – Пусть его же шлюхи задушат его в постели. Пусть его тщеславие станет его могилой».
Её рука непроизвольно потянулась к ножу. Всего одно движение – и эта жирная свинья захлебнётся собственной кровью. Но она тут же одёрнула себя. Нет. Не здесь. Не сейчас. Месть требует терпения.
Ивер, будто не замечая напряжения между супругами, кивнул в ответ на слова короля:
– Будет исполнено, ваше величество. Я прослежу, чтобы в следующий раз дань была достойной.
Он поднялся из‑за стола с изяществом, которого трудно было ожидать от столь внушительной фигуры. Его чёрный камзол, расшитый серебряной нитью, струился, как вода, а на шее сверкнул массивный коллар с рубином – тот самый, что так презрительно разглядывал Маргарет в её избе.
– Мне пора, – произнёс он, слегка склонив голову. – Есть дела, требующие моего внимания.
Арчибальд усмехнулся, обводя взглядом остатки пиршества.
– Жалко, что от тебя пользы не так уж много, – бросил он вслед герцогу. – Но хоть что‑то.
Ивер не ответил. Он вышел из трапезной с той же невозмутимой грацией, оставив за собой тяжёлый запах вина, жира и невысказанных угроз. Дойдя до своих покой, Гриди переступил порог апартаментов – просторных, но лишённых уюта покоев, где всё было подчинено строгому порядку. Тяжёлые бархатные портьеры приглушали свет, а воздух пропитался запахом воска, кожи и старых бумаг. Не снимая камзола, он направился к массивному дубовому шкафу с резными створками. С лёгким щелчком отпер замок, извлёк толстую книгу в переплёте из тёмной кожи, украшенном серебряными уголками. Это был его журнал сборов – хроника богатства королевства, куда он скрупулёзно заносил каждую монету, каждый мешок зерна, каждую голову скота. Разложив книгу на столе, Ивер достал перо, чернильницу и начал сверять цифры. Сначала – поступления из северных земель, затем – с западных, потом – из приграничных деревень. Его брови медленно сдвигались к переносице. Результаты не просто разочаровывали – они пугали.