Но самый хитрый и эффективный институт контроля – это, пожалуй, система образования. Школы и университеты – не просто места, где учат дважды два и как писать «жи-ши». Это настоящие конвейеры по штамповке «правильных» граждан. С пеленок тебе втирают: флаг – святое, гимн – до мурашек, а закон – превыше всего. Нас учат «правильной» истории (той, что выгодна правящему режиму), «правильным» ценностям, «правильному» образу мыслей. Образование – это главный инструмент интернализации норм и правил. Оно стремится сделать так, чтобы мы подчинялись не из страха наказания, а потому что искренне верим в правильность и справедливость существующего порядка. Чтобы внутренний надзиратель (совесть) был откалиброван в соответствии с государственными стандартами. Выпускники получают диплом «Удобный человек» и пожизненную подписку на ипотеку.
Все эти фабрики – суды, полиция, тюрьмы, школы, армия (куда без нее) – работают как часы, держа нас в узде. Но есть нюанс: они плодят бюрократию. Чтобы все контролировать, надо все записать, заверить, зарегистрировать. Суд? Пишите протоколы в трех экземплярах. Школа? Составьте план, отчет и еще пять бумажек. Правила размножаются, как микробы, а ведомства пухнут, как тесто на стероидах. Для каждого отдела создается отдел контроля, для отдела контроль отдел контроля-контроля и так далее до бесконечности. Бюрократический спрут разрастается, опутывая все сферы жизни. Правила становятся все сложнее, процедуры – все запутаннее. Получить справку становится важнее, чем решить реальную проблему. Отчетность заменяет результат. Система начинает работать сама на себя, часто тормозя, а не помогая. Бюрократия – это обратная сторона порядка, его неизбежная тень. Она создает иллюзию контроля и рациональности, но на деле часто приводит к абсурду, отчуждению и параличу инициативы.
Так, стремясь обеспечить соблюдение придуманных нами правил, мы создали целую армию институтов и армию чиновников, которые следят за нами, судят нас, учат нас и заваливают нас бумажками. Фабрики послушания работают на полную мощность, штампуя законопослушных граждан и поддерживая иллюзию порядка. А бюрократический спрут тем временем пьет кофе из вашей кружки «#BestEmployee». Смиритесь: вы – успешный выпускник фабрики. А ваша награда – возможность завтра снова встать в строй.
В мире, где каждый шорох в лесу мог быть шагами лешего, каждый порыв ветра – вздохом обиженного духа, а каждая река – не просто потоком воды, а капризным божеством со своим характером, требованиями и ежегодным запросом на самую красивую девственницу деревни (или хотя бы жирного барана, если год неурожайный). Это реальность наших предков. Мир был заколдован, пронизан невидимыми силами, намерениями и эмоциями. Объяснить любое событие было проще простого: во всем виноваты духи. Или боги. Или соседка-ведьма. Всегда есть на кого свалить вину за собственную криворукость или простое невезение.
В этом мире главным инструментом познания была Вера, а главным источником истины – Авторитет. Верить нужно было в то, что говорят старейшины, жрецы, шаманы. В то, что написано в священных текстах (если они были) или передается в мифах из поколения в поколение. Сомневаться? Задавать вопрос «А почему именно так?» или, не дай бог, «А может, вы ошибаетесь?» было равносильно социальному самоубийству. Коллективная сказка была дороже правды, а уютная клетка – лучше свободы.
Причина такого жесткого запрета на сомнения и любых попыток поставить под вопрос устоявшийся порядок заключалась в следующем. Во-первых, это подрывало авторитет власти. Во-вторых, это ставило под угрозу всю картину мира, весь хрупкий порядок, основанный на общей вере. Если можно усомниться в том, что гром – это голос бога, то, может, и в остальном жрецы врут? А если так, то кому вообще верить? На чем держится мир? Проще было объявить сомневающегося еретиком, безумцем или пособником злых духов и быстренько изгнать его или принести в жертву тем же самым богам, чтобы задобрить их за такую дерзость. Комфорт коллективной иллюзии был дороже индивидуальных поисков истины. Безопасность привычной клетки предпочитали риску свободы в непонятном мире.