– Тогда где? – Василиса огляделась. Среди десятков дверей не было ни одной «обычной».
В центре лабиринта они заметили одну дверь без образа. Она стояла отдельно, ничем не отличалась от прочих, кроме одного: от неё не шло свечения.
– Это она, – сказал Тихомир. – Настоящая.
Василиса коснулась ручки. Дверь поддалась легко, без скрипа. За ней оказался узкий проход, ведущий вверх.
Но когда они шагнули вперёд, двери вокруг них начали закрываться с грохотом, образуя стену. Из щелей между ними потянулись тени, пытаясь ухватить за одежду.
– Бежим! – крикнул Тихомир.
Они рванулись по проходу. Позади раздавался скрежет – лабиринт перестраивался, пытаясь поймать их в ловушку.
Проход резко расширился. Перед ними возникла лестница, ведущая к массивной двери с железными скобами. На ступенях сидел тёмный силуэт – страж.
– Ключ у вас, – его голос звучал как шелест листьев. – Но дом ещё не отпустил. Чтобы подняться, назовите моё имя.
Тихомир сжал ключ в руке. Василиса подняла клинок, но его свет почти угас.
– Велемир, – произнёс Тихомир.
Страж улыбнулся. Тени вокруг него разошлись, открывая путь наверх.
– Теперь идите. Но помните: колодец ждёт.
Лестница дрогнула, будто вздохнув. Они ступили на первую ступень.
Ступени под ногами были неровными, будто вырубленными в спешке. Каждый шаг отдавался глухим эхом, словно дом прислушивался к их продвижению. Свет клинка Василисы едва теплился – хватило лишь на то, чтобы разглядеть, как стены по обе стороны покрываются странными отметинами: то ли рунами, то ли следами когтей.
– Он сказал: «Колодец ждёт», – прошептала Василиса. – Но где он?
– Где‑то наверху, – Тихомир сжал ключ. Металл оставался холодным, но в ладони ощущалось слабое пульсирование. – Дом не станет вести нас прямо. Будут ещё испытания.
На девятой ступени Василиса оступилась. Камень под ногой внезапно провалился, но Тихомир успел схватить её за руку. Ступень вернулась на место, будто живая.
– Они проверяют нас, – Тихомир опустился на корточки, изучая поверхность. – Смотри: каждая третья ступень чуть темнее. Это ловушка.
Они двинулись дальше, переступая через «тёмные» камни. За спиной раздавался тихий скрежет – ступени меняли порядок, пытаясь запутать.
На середине лестницы стены ожили. Из трещин донеслись шёпоты – не слова, а обрывки воспоминаний:
смех матери Василисы;
голос отца Тихомира, зовущий его по имени;
их собственные фразы, сказанные в прошлых комнатах дома.
Василиса закрыла уши:
– Они хотят, чтобы мы остановились. Чтобы вспомнили и… остались.
Тихомир поднял ключ. Тот на миг вспыхнул тусклым светом – шёпоты стихли.
– Ключ защищает. Но ненадолго.
Лестница сделала резкий виток. На площадке перед следующим пролётом стояло зеркало в кованой раме. В отражении: