Корабль назывался «Горизонт». Она была его капитаном. Они летели куда-то – далеко, очень далеко, дальше, чем кто-либо прежде.
А потом?
Белое пятно. Провал в памяти, заполненный статичным шумом.
Юнь вернулась к консоли. Пальцы двигались уверенно, вызывая системные меню, – тело помнило то, что забыл разум. Она проверила внутренние системы корабля: жизнеобеспечение в норме, реактор на минимальной мощности, двигатели в режиме ожидания. Структурная целостность: сто процентов. Никаких повреждений, никаких утечек, никаких аварий.
Экипаж?
Она вызвала схему корабля. Шесть точек, шесть биометрических сигналов. Все живы. Все на борту. Один – здесь, в рубке: она сама. Остальные пятеро – распределены по другим отсекам. Криокамеры? Нет, сигнатуры соответствовали активному метаболизму, не стазису. Они тоже бодрствовали. Или приходили в себя.
– Бортовой ИИ, – повторила Юнь. – «Сократ-7», ответь.
Пауза. Три секунды. Пять. Семь.
Потом – голос. Нейтральный, лишённый модуляций, узнаваемый. Юнь не помнила, откуда его знает, но узнала мгновенно.
– Система активируется. Пожалуйста, подождите.
Статический треск в динамиках. Шорох данных, загружающихся откуда-то из глубин корабельных серверов. Юнь ждала, наблюдая, как экраны заполняются информацией – хаотично, кусками, без видимой логики.
– Капитан Юнь, – произнёс «Сократ» наконец. – Рад сообщить, что критических неисправностей не обнаружено. Однако должен предупредить: мои записи фрагментированы. Полное восстановление займёт от семидесяти двух до девяноста шести часов.
– Что произошло?
– Требуется уточнение. «Произошло» применительно к какому периоду?
– К любому. Последнее, что ты помнишь.
Пауза. Юнь почувствовала, как внутри ИИ происходит что-то – не вычисление, скорее,
– Последняя достоверная запись датируется сто восемьдесят седьмым днём миссии, – сказал «Сократ». – Корабль находился на траектории сближения с точкой назначения. Субсветовая скорость – девяносто девять целых девяносто девять сотых процента от световой. «Игла времени» функционировала в штатном режиме.
– «Игла времени»?
– Устройство, интегрированное в двигательную систему. Основной инструмент миссии. Вы должны помнить.
Юнь не помнила. Но кивнула, будто помнила.
– Дальше.
– Следующие записи отсутствуют или повреждены. Судя по косвенным данным, прошло значительное время. Физический износ материалов, состояние биологических систем экипажа – всё указывает на длительный период функционирования. Оценка: от нескольких месяцев до нескольких лет субъективного времени.
– А по внешним часам?
– Данные недоступны. Внешние ориентиры отсутствуют. Невозможно синхронизировать с какой-либо системой отсчёта.
Юнь посмотрела на чёрный экран.
– Где мы?
«Сократ» молчал. Это было непривычно – ИИ обычно отвечал мгновенно, пусть даже фразой «данные недоступны». Молчание означало, что он
– Формулирую осторожно, – сказал он наконец. – Наши координаты не могут быть выражены в рамках известной системы отсчёта. Мы находимся вне пространства-времени в том смысле, в каком оно определялось физикой двадцать второго века.
– Что это значит?
– Это значит, капитан, что мы достигли цели. Мы прошли сквозь сингулярность.