Она думала:
Разница была принципиальной. Шум – это то, что нет. Структура – это то, что есть. Структура означает источник. Источник означает причину. Причина означает физику, которую она не знает.
Хана закрыла глаза.
Снаружи – через бетон и землю, через двести метров тоннеля и систему магнитных фокусирующих линз – кольцевой коллайдер ждал утра. В 06:00 начнётся следующий набор данных. Пучки свинца ускорятся до 5.02 ТэВ на нуклон, состоки будут направлены в точку взаимодействия, детекторы откроют аппертуру. Там, в точке, на долю секунды, при температуре в двести тысяч раз выше центра Солнца, материя снова станет тем, чем была через несколько микросекунд после начала Вселенной.
И в этой QGP, в этом первобытном состоянии вещества, существовал паттерн, который не должен был существовать.
Хана открыла глаза.
У неё было время до следующей технической остановки – примерно семьдесят два часа. Руководитель программы Михель ван Харен обсуждал с командой возможность изменения параметров пучка в следующем наборе данных – сдвиг в сторону меньшей центральности столкновений для другого исследовательского вопроса. Если параметры изменятся, сравнительная статистика прервётся. Прямого сравнения с текущими данными не будет. Паттерн можно будет сравнивать только косвенно, через пересчёты.
Это был дедлайн, о котором никто не знал, кроме неё.
Хана начала думать быстро – не в смысле торопливо, а в смысле чётко, без лирических отступлений.
Первое: независимая верификация симметрии – не просто паттерна, а именно симметрической структуры. Это потребует написания нового кода для декомпозиции по фурье-гармоникам. Часов шесть-восемь, если без ошибок. Больше, если с ошибками.
Второе: проверить, не является ли симметрия следствием ошибки в определении плоскости реакции. Это была стандартная систематика – неправильно определённая плоскость реакции создаёт ложные анизотропии. Два-три часа, данные уже есть.
Третье: проверить, меняется ли симметрия с числом участников столкновения. Если это физика QGP – должна меняться. Если это детекторный артефакт – не должна. Один час, простая слайс-сортировка данных.
Итого: десять-двенадцать часов, чтобы убедиться, что она не сошла с ума. До конца текущего набора данных. До возможного изменения параметров пучка.
Хана раскрыла ноутбук. Создала новую рабочую директорию. Назвала её:
Потом остановилась.
Есть одно, что она сделала неправильно в Беэр-Шеве. Не проверила сама. Доверилась тому, что должно было быть правдой. Позволила рутине заменить внимание.
Здесь было другое. Здесь она проверила пять раз. Здесь она написала новый код. Здесь она не торопилась и не доверяла первому результату.
Но она также не делала одного: не объявляла об этом.
Потому что знала, что произойдёт, если объявит. Михель скажет: «Интересно, Хана, но давайте сначала посмотрим на это при других параметрах пучка». Аналитический комитет скажет: «Нам нужна независимая репликация». Редакторы журнала скажут: «Ваш анализ требует рецензирования». Всё это было правильно. Всё это занимало время. Месяцы.
А у неё было семьдесят два часа.
Хана набрала первую строчку нового кода.
Потом остановилась снова. Потянулась к мыши и открыла базу данных параметров набора данных. Нашла расписание технических остановок. Нашла протоколы изменения конфигурации пучка.
Михель подал предложение об изменении параметров три дня назад. Решение принималось на ежеквартальном совещании коллаборации. Следующее совещание – через пять дней.
Пять дней. Не семьдесят два часа.
Хана перевела дыхание.
Пять дней – это было другое. Пять дней – это было достаточно, чтобы сделать не только верификацию симметрии, но и полный анализ зависимости от кинематических параметров. Чтобы написать нормальный внутренний отчёт. Чтобы показать ван Харену – до совещания, до изменения параметров.
Это был другой расчёт. Это был расчёт, в котором можно было делать всё правильно.
Она снова начала печатать. На этот раз не останавливалась.